Фронтир

Нельзя пенять человеку его прошлым, если он искренне пытается порвать с ним, иначе он может сорваться. И причина этого срыва будет вовсе не в том, что его гнилая натура возьмет верх, не в том, что человек неспособен измениться. Он может обозлиться на весь белый свет и назло всем остальным, так и не пожелавшим принять его нового, вернуться к прежнему образу жизни. Хуже тем самым он сделает только себе, но в этот момент он уже не будет думать головой, а находиться во власти лишь своих эмоций.

– Идите, девчата. И ничего не бойтесь, я никому не позволю вас обидеть.

– Надругались. Скажете тоже, – хмыкнув и тряхнув головой, произнес Высек, когда девушки отошли.

– Высек, заруби у себя на носу и передай остальным. Если хоть кто-то попытается обидеть девушек, пока они сами не дадут повода думать о них плохо, голову оторву. И это не шутка. Эти женщины с нами, и мы в ответе за них, так же как и за всех остальных. Если среди нас не будет единства, то в степи нам просто конец. Если кто-то любит поговорку – моя хата с краю, ничего не знаю, то пусть ее забудут. Даже на границе такие почитаются за отщепенцев и стоят вровень с врагами, про пинкскую территорию и говорить нечего. И еще, что бы вы там ни думали, но вчера мы дрались не только за ваши семьи, но и за этих девиц.

– Господин Варакин, там вас спрашивают, – подбежал к Сергею один из подростков.

– Кто спрашивает-то?

– Сказали: «Передай, что Луйко Забар просит выйти». Он хотел прямиком в барак, да дядька Михал не пустил.

– Спасибо, братец. Иду.

Вот еще и этот упырь. Ну если только попробует потребовать плату… Сергей был в таком состоянии, что авторитету лучше бы поберечься, а то можно и мозги разбросать по пыльной мостовой, чтобы впредь думал, что делает. Ничего личного. Это он пусть другим рассказывает, потому как такая постановка вопроса не устраивала в корне. Если хотят поиметь именно его, то он не станет воспринимать это как нечто сопутствующее. Получат полной мерой, и именно за то, что посмели тронуть его лично или близких ему людей.

Луйко встретил его совершенно спокойно, а вот Варакину едва удавалось сохранять хотя бы видимость этого самого спокойствия. Похоже, это ему удавалось весьма плохо, так как при виде его авторитет слегка улыбнулся. По-доброму так, словно перед Сергеем и не душегуб вовсе, а самый безобидный и добродушный мужчина, приближающийся к преклонному возрасту.

– И снова здравствуйте, уважаемый господин Варакин. Понимаю, что вы не желали столь скоро вновь встретиться со мной, но жизнь полна неожиданностей. Если вы не против, то я просил бы вас отойти со мной немного в сторону, чтобы избежать излишнего внимания.

– Итак, чем обязан столь неожиданному визиту? – сквозь зубы процедил Сергей. Ох как же трудно ему было сдержаться.