Фронтир

Так чего еще нужно?

– Если так, то да. Ну а ты, Сергей, как? Будешь ставить хутор? Я уж и место присмотрел.

– Прости, Бедрич, но я решил тоже к куроки податься.

– Это как? – тут же заволновался хуторянин.

Даска, его жена, даже рот прикрыла ладошкой и стрельнула взглядом в сторону дочери. Ее примеру последовали все домашние, в смысле устремили взоры на девушку. Одна только Эмка, счастливая и притихшая, сидит рядом с суженым, ухватив его за локоть и прижавшись головой к сильному плечу. Кажется, что она сейчас и не здесь вовсе.

– А вот так, старина, – совершенно спокойно ответил Сергей.

– Так мы же вроде все обговорили, – не унимался Кафка. – Ты хутор рядом со мной собирался поставить."

"– Э-э-э, не-э-эт, Бедрич, – возразил Сергей, поглаживая руку Эмки, лежащую на его локте. – Это ты хотел, чтобы я хутор поставил рядом с тобой и жили мы добрыми соседями. Я же тебе ничего не обещал. Понимаю, за дочь переживаешь, не хочется кровиночку отпускать в глубь пинкской территории. Но ведь ты и сам живешь на землях куроки и с ними общаешься, так что ничего нового, разве только подальше получится. С другой стороны, я ни на чем не настаиваю, мое слово прежнее, ты мне ничего не обещал, и я ничего не требую. Посчитаешь, что дочери твоей идти за другого, так и говорить не о чем.

– Как это не о чем?! – вдруг встрепенулась наконец уловившая смысл разговора Эмка. – Тятя! Мама!

Но родители только потупили взор.

– Спокойно, Эмка. Родителей понять можно, чай, не для того тебя растили, чтобы отпускать туда, куда Марик телят не гонял.

– Да как ты можешь?

– Могу, дуреха. Еще как могу. Жить без благословения – та еще глупость, тогда и внуки не внуки, и племянники как чужие.

– А как женой была бы?

– Тогда и разговор иной, а сейчас ты в родительском доме и в их воле.

Вообще-то этот разговор Сергею был как серпом по причинному месту. Он даже не представлял, насколько была Эмка ему по сердцу. Только когда она выбежала к нему, он понял, как сильно ему хочется быть рядом с ней. Но иначе поступить он не мог. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Хотя он и относился ко всем этим благословениям с иронией, но сама девушка будет чувствовать за собой вину до конца своих дней. Ничего не попишешь, воспитание и устои.

– И что, сделаешь так, как я решу? – пристально глядя в глаза Сергею, спросил Бедрич.

– Сделаю, – решительно рубанул тот, втайне надеясь, что все разрешится благополучно. – В целом свете у меня не так много друзей и близких людей, чтобы по глупости лишаться хоть одного. Одно скажу: жизнь положу, чтобы только твоя дочь и внуки счастливы были, – искренне произнес Варакин, а потом так буднично закончил, хлопнув себя по коленям: – Ну пожалуй, пора отдыхать. Как говорится, утро вечера мудренее.