Фронтир

Мало того что теперь может выдержать нападение, так еще и причал оборудовали для пароходов-одиночек. Далеко не все ходили с баржами. Тем как раз причал без надобности, уткнутся в берег баржей, и порядок. По Мраве ночами старались не ходить, все же опасен, извилист и изменчив фарватер этой реки. Настоящих ее знатоков, хорошо изучивших ее характер и способных к ночным переходам, по пальцам одной руки пересчитать можно.

Как-то пытались выставлять бакены с колоколами, да довольно быстро отказались от этой практики. Пинки, они, конечно, дикари, но не тупицы. Или уберут бакены, или перетащат их так, что судно на мель выскакивает. А тогда только на свое счастье и надейся. Удастся отбиться, пока какой другой пароход не появится и не поможет, – повезло. А нет – так конец один. Вот и приходится вставать на якорь до рассвета. Раньше все больше вдали от берега, а когда появилась застава, так под ее стенами. Случись нападение – сумеют помочь. Все же частокол возвышается не так далеко, метрах в семидесяти от кромки. Это куда лучше, чем оказаться в одиночестве посреди реки.

Бойцы обратились было к капитану: мол, безопасную стоянку купцам обеспечиваем, пусть в благодарность отдариваются. Но командир охладил их пыл. Конечно, поделятся, но если стукнут наверх, то и срок легко может увеличиться. Словом, не тот случай, когда они могут диктовать условия, вот если купцы сами что предложат, то дело иное. А кому не нравится такое положение, могут валить на все четыре стороны, он за ними гоняться не станет.

Ага. А чего ему гоняться. Он просто отпишет донесение, там уж другие на след встанут. Кстати, были прецеденты, правда, на других заставах. Доподлинно неизвестно, удалось беглецам выжить или их косточки растащили падальщики, – просто пропали без вести. Но с шевронами особо не заморачивались – объявили в розыск, и все дела. Найдутся останки, тогда и розыскные листы отзовут, и амнистируют посмертно, а так – дезертиры.

Понятное дело, что и в строевых частях были без вести пропавшие. Всех подряд в дезертиры не запишешь – только если факт дезертирства не оставляет сомнений. Но то в строевых частях, шевроны – иная ипостась.

Хват ловко поймал конец линя с мешочком, набитым песком, затем вытянул массивный швартов и накинул петлю на торчащий конец бревна. Покончив с этим, он опять подбоченился и нагло уставился на матроса, безнадежно махнувшего на него рукой и вернувшегося к своим обязанностям."

"Шкипер на судне, может, и не был знатоком Мравы и Изеры, раз уж решил встать на ночевку, но дело свое все же знал хорошо. Не прошло и десяти минут, как пароход был надежно пришвартован к бревенчатому причалу.