Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Койка, столик с двумя грубо сколоченными стульями с сидушками из парусины и два рундука, видимо, с личными вещами лейтенанта. Больше всего меня поразила единственная картина на стене. Парусник в облаках белоснежных парусов на высокой волне. Нарисовано было красиво и, похоже, недавно. Подписи художника не было.

Потыкав пальцем в холстину, где был нарисован один из парусов, я пробормотал:

– Ничего схожего с оригиналом.

Это действительно было так, все паруса «Виктории» были грязно-серыми, а не белоснежными.

Убрав вещи под столик, я попробовал залезть в гамак, что на качающемся корабле довольно непросто, и когда это получилось, немного отдохнул, скидывая напряжение. Через час, сменившись с вахты, пришел хозяин каюты, и мы быстро с ним познакомились. Как оказалось, «Виктория» шла к той реке, мимо которой мы вчера проплывали. За два дня поднявшись по ней по течению, мы встали у какой-то рыбацкой деревушки, где принялись чего-то ожидать. Мне, понятное дело, не говорили, чего.

* * *С соседом по каюте мы довольно быстро сошлись на почве любви к игре в покер. Ну, лейтенант-то действительно любил, а вот я больше притворялся. Хотя умел, не скрою. Причем знал четыре разновидности.

На реке мы стояли не так долго, дней восемь, а для разнообразия службы, и чтобы не скучать, британскими моряками давно были придуманы разные уловки: для матросов частые учебно-боевые тревоги, для офицеров – игры в карты. В частности, в покер и вист. Хороших игроков среди них не было, разве что старший штурман Крис Редон показывал более-менее неплохие задатки, но против меня они не катили. Я еще при первом предложении сыграть заявил, что очень хороший игрок, чтобы потом не обвиняли в шулерстве, и что у меня нет денег, все осталось в том сундуке с документами. Меня поняли, и капитан расщедрился ссудить меня пятью шиллингами в залог моей одежды. Видимо, заинтересовала она его. Эти шиллинги я отбил обратно достаточно быстро, вернув долг расстроенному капитану, он явно надеялся на штурмана Редона.

Особо моряков я не раздевал, так, по мелочи, спуская и поднимая выигрыш, за эти восемь дней заработав один фунт и семнадцать шиллингов. Мало ли, обидятся и оставят тут. Поэтому я и хитрил, оставляя офицеров довольными изящной и интересной игрой. Да и мне помогало убивать время.

Мы как раз обедали, когда наблюдатель сообщил, что в деревню вошли новые люди. Не белые. Видимо, те, кого и ожидал капитан, потому как все засуетились. Меня попросили посидеть в каюте, а братьев Дансе заперли в матросском кубрике. В нашей с Томпсоном каюте имелось небольшой оконце, которое можно было открывать, но, к сожалению, корабль стоял другим бортом к нужному берегу. В течение трех часов раздавался топот босых матросских ног на палубе, скрип талей и плеск волн за бортом.