Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Пара секунд, и капитан расстроенно убирает рацию в кармашек:

– Глушат.

Проверив, я убедился, что Вольных прав. Во время отступления и боя мы перекрикивались без раций, не обращая внимания на ровный шум из динамиков, расстояние было небольшим между машинами, поэтому сразу не заметили, что нас глушат. Не до того было.

– Профи, – сплюнул я.

– Что делать будем? – повторил капитан, как-то сразу и незаметно передав мне командование.

– Договариваться. Другого выхода нет.

– У меня приказ. Вы не должны попасть в руки противнику.

– В курсе. Но ведь противник не знает, кто я, сделаю вид, что достаточно высокопоставленная личность, имеющая возможность вести переговоры. Давай прекращай стрельбу, и пусть кто-нибудь из наших выйдет, крикнет, что мы готовы к переговорам.

Капитан быстро скомандовал прекратить огонь. Противник не сразу заметил, что стрельба по ним не ведётся, но вот спустя полминуты издалека донеслись трели свистков, после этого наступила тишина.

– Слышал? – спросил я Вольных.

– Да. Похоже, это армейцы. Банды свистками не пользуются, – согласился капитан.

На несколько минут вокруг установилась тишина. Только где-то метрах в ста едва слышно урчал мотором бронетранспортер.

– Давай, – кивнул я.

Сидевший рядом на корточках Антошин встал и, подняв над головой автомат, покачал им. Если там действительно армейцы, то они поймут, что их приглашают к переговорам.

В течение пары минут длилось молчание, нарушаемое только стонами раненого летчика, которому врач на простреленную ногу накладывал шину и бинты.

– Жестко работают, – посмотрев на него, сказал я.

– У них приказ нас остановить, и они его выполняют.

– Пули около меня не игрушечные летали, почему по кабине моей машины стреляли?

– Не знаю.

– Есть! – воскликнул Егоров, на секунду выглянув из оврага, чтобы осмотреться.

– Что?! – одновременно спросили мы с Вольных.

– Идет один, в защите и без оружия.

– Я пойду, – тут же откликнулся Вольных, снимая разгрузку и отдавая Антошину автомат.

– Ты знаешь, что говорить? – спросил я.

– Сперва узнаю, что им надо, доложу вам, а там видно будет.

– Правильно. Так и действуй.

Оставшись в одном новеньком ОЗК, капитан встал, легко взбежал на дорогу, обошел наш разбитый пулями уазик и направился к переговорщику.

Мне, конечно, не давали посмотреть на эту встречу. Двое из четырех телохранителей внимательно отслеживали мои движения, чтобы сдернуть вниз, поэтому Антошин, прикрывая капитана, заодно рассказывал нам, что видит:

– Сошлись…

Я тут же засек по секундомеру время встречи.

– …разговаривают. Спокойно, руками не размахивают… Переговорщик показывает куда-то в ту сторону, в которую мы ехали. Капитан кивает… Все еще общаются… Все, капитан обратно идет.