Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Последний явно собирался записывать нашу беседу.

– Кто такие? – на довольно хорошем русском спросил один из офицеров. Знаки различия у него были, но я в них не разбирался.

– Мне нужна связь с советским командованием. Есть прямой выход на особый отдел стоявшего тут фронта? – спросил я.

Переводчик залопотал, видимо переводя мои слова.

– Кто ты? – переспросил он.

– Майор госбезопасности Демин. И личный порученец товарища Сталина. Мне нужна связь, и я подтвержу свои полномочия.

Старший офицер залопотал, переводчик тут же перевел:

– Вам можно верить?

– Российская Федерация, Путин, Горбачев, перестройка… Вам знакомы эти слова? Может, еще «матрешка» добавить?

– Не надо, проверку вы прошли, эти слова действительно местные не знают, – остановил меня старший офицер. После чего повернулся к связисту, что устроился в углу рядом с радиостанцией и четырьмя телефонами. Отдав несколько приказов, которые переводчик нам не пояснил, он, приняв трубку телефона, стал что-то объяснять, довольно долго, минут пять. Меня к этому времени успели освободить от веревок, так что я слушал, одновременно потирая запястья. Гоголева развязать не удосужились, и он продолжал стоять, молча вращая глазами и с интересом оглядываясь.

– Подойдите, – перевел мне переводчик.

Я взял протянутую мне старшим офицером трубку и произнес:

– Демин слушает.

– Гаврилов у аппарата…

– Сашка, ты, что ли? – перебил я, вспомнив весельчака-балагура из особого отдела Украинского фронта. Мы с ним пересекались на награждении в Кремле, да и потом встречались.

– Тезка?! Черт, понял, передай трубку местным.

– Лады.

Отдав трубку старшему офицеру, я отошел в сторону."

"Не знаю, о чем разговаривал со старшим офицером Гаврилов – китайский он знал, воевал на КВЖД – но отношение к нам быстро изменилось, даже оружие вернули. Пистолеты, не автоматы.

Спустя полчаса, расположившись за складным столиком, я с удовольствием отхлебывал чай из эмалированной кружки. Сидевший рядом Гоголев с интересом дегустировал конфеты из большой коробки. Успенский, который пришел в себя, пил чай, придерживая больную голову – она у него до сих пор гудела – и искоса поглядывая на девчонку-китаянку, что обслуживала нас.

Нас отвели в отдельную довольно большую палатку и оставили там, сказав, что ожидается приезд особистов Второго Украинского. В палатке находилось четыре лежанки, столик посередине, шесть стульев и буржуйка. Печка пока нерабочая, ее разжигали только на ночь.

Отставив в сторону пустую кружку, Гоголев хмуро посмотрел на меня и спросил:

– И сейчас ничего рассказать не хочешь?

– Всему свое время. Не волнуйся, все в порядке. Скоро будем у своих.

– Товарищ майор, а это кто были? Китайцы? – спросил Успенский.

– Да, сержант.