Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Он пошевелил глазами, под веками было хорошо видно, и слегка поморщился.

– Александр, ну вы как ребенок, честное слово! Чуть что – сразу руки распускаете! Вставайте, мы же видим, что вы очнулись.

Открыв глаза, я сердито посмотрел на девчонку и, держась за стенку, встал. И хотя боль уже почти прошла, все равно делал вид, что еще чувствую себя не очень. Поэтому медленно, с остановками, иногда приседая, дошел до стула и сел на краешек, при этом старательно морщась. Затем посмотрел на майора, игнорируя Алевтину.

– Я с ней работать не буду! Если я ее поцелую где-нибудь при людях, чтобы показать, что она моя, так что, она меня ногами забьет?

Все это представление я устроил с одной целью: избавиться от девушки. Тридцать лет жизни с матерью у кого угодно оставят специфические умения. Так что, проанализировав происходящее в кабинете, понял, что меня хотят посадить на крючок. И имя этого крючка – Алевтина.

Что может сделать влюбленный мужчина по просьбе женщины? Да все что угодно! И я постарался скинуть это будущее ярмо на начальном этапе. Вся моя сущность вопила – это ловушка!

Поэтому, глядя на майора, по-прежнему игнорируя девушку, добавил:

– От нее будут одни проблемы, дайте другого куратора!

– Значит, так! Никого другого не будет. Ясно?! Алевтину одобрил САМ. Так что срабатывайтесь, – рявкнул майор, крутя в руках химический карандаш.

– Но…

– Все! Вы свободны! Приказ товарища Сталина я отменить не могу, так что свободны оба. Попытайтесь подружиться, – посоветовал он, садясь за стол и не глядя на нас.

– Я буду жаловаться! – пригрозил я, покидая кабинет. Алевтина вышла вслед за мной.

Оказавшись на улице, я прошел до натертой до блеска штанами военнослужащих скамейки и, сев, посмотрел на девушку, которая нерешительно остановилась неподалеку, косясь в мою сторону.

«Фиг ей, не буду я подкаблучником, ишь чего удумали!»

Судя по всему, мое лицо не сказать чтобы было добрым. И явно Алевтина приняла это на свой счет, поскольку продолжала стоять около крыльца, нервно теребя пальцами форменную юбку.

– О, Санька! А я иду мимо, смотрю – ты или не ты сидишь! – послышался сбоку знакомый рев раненого носорога.

– Привет, Кость, – хмуро поздоровался я, протягивая руку. К моему удивлению, он был в форме командира с двумя кубарями в петлицах.

– Здорова.

– И тебя в форму одели? – кивнул на петлицы.

– Ага.

– А почему лейтенанта дали? В звании понизили?"

"Костя, не сводя восхищенного взгляда с Алевтины, ответил:

– Саня-Саня, ты бы хоть устав местный изучил. Во-первых, тут, как-никак, режимный объект, так что нужно соответствовать и не щеголять в гэбэшной форме. Во-вторых, лейтенант госбезопасности приравнивается к капитану, так что в звании меня оставили прежнем. И в-третьих, познакомь меня с этой богиней.