Фрэнк на вершине горы

— Да неужели? — ухмыльнулся Фрэнк. — Я только одного понять не могу: ты когда лез в чужую шкуру, на что надеялся? Что сила дается просто так, без всяких последствий? А жизнь инквизиторов полна веселья и забав?

Его ужасно раздражала блевотина на полу, но он не собирался ее сам убирать.

Дермот вернулся, упал на диван, подергал носом, выругался.

— А где тряпку-то взять?

— В кладовке посмотри.

Он ушел, вернулся, прибрал за собой, охая и ахая.

— Что-то со мной плохое происходит, — прохныкал Дермот, — запахи слишком резкие, звуки слишком громкие… Может, мне выпить?

— Выпей. Только вот опьянеть не получится — ускоренная регенерация не даст. И снотворное Тэссе не помогало, хоть, может, на тебя по-другому подействует.

— И чего теперь делать? — бедолага бессильно сжал голову руками, будто она вот-вот лопнет.

— Терпеть и ждать, когда ты снова станешь самым обычным человеком.

Дермот горько рассмеялся."

"— Это смешно, — признал он. — Всю жизнь мечтать вырваться из посредственности, превратиться в кого-то выдающегося, а когда ты получаешь это — то соскребаешь с пола собственную рвоту.

Фрэнк похлопал его по плечу, все-таки не удержавшись от сострадания.

— Посмотри на меня, — сказал он, — в этом доме я единственный, кто не гений и не великий инквизитор.

— И что? Ты просто взял и смирился с тем, что слабее и хуже других?

Фрэнк отвернулся от него, неожиданно увлекшись эскизом на мольберте. Холли рисовал что-то ужасное, и оно сочилось даже из черновых карандашных линий. Тэсса умела видеть его картины глубоко и полно, а Фрэнк еще только учился, но сейчас даже ему было понятно: это ужасное живет и в нем самом. Спрятанное в самых темных, потаенных уголках души, оно никогда не выбиралось на свет, но подгрызало, незаметно отравляя даже самые лучшие дни.

И Фрэнк ясно увидел самого себя, кем он являлся и кем не являлся. И да, порой он и правда чувствовал будто никогда не угонится за Тэссой или Холли, но и было и кое-что еще. Уверенность, что без него эти двое заново потеряются. Один унесется в собственные фантазии, а вторая утонет в омуте прошлого. Фрэнк тут один твердо стоял на ногах и принимал реальность такой, какой она и была на самом деле.

— Может, — легко согласился он, — я слабее и хуже других, но зато нахожусь именно там, где хочу. Ты еще молод и гоняешься за иллюзиями, а мне довелось семь лет провести в тюрьме Хорфилд. Это такое место, где быстро расстаешься с мечтами о всемогуществе. И в итоге все, чего ты хочешь — это найти место, где будет безопасно и где тебя будут любить. Власть, сила, деньги, успех, слава — не согреют тебя по ночам.

— Какая банальщина, — закатил глаза Дермот. — Философия для нищих.