Фрэнк на вершине горы

— Из-за Лондона, — сбивчиво ответил он, явно напряженный, взвинченный. — Я знаю, как работают инквизиторы, люди для вас пустое место, побочный ущерб!

Несмотря на раздражение, вызванное этим неурочным появлением, и ледяную стылость в желудке, которая появлялась каждый раз, когда кто-то упоминал прошлое, Тэсса невольно умилилась.

— Ты здесь, чтобы защитить Холли? — уточнила она. — Потому что для меня он, очевидно, пустое место? Ведь инквизиторы — зло во плоти?

— Да, что-то в этом роде, — подтвердил он, не считав иронии.

— И как это будет? Что именно ты собираешься сделать?

Мурлыкающее пение Холли теперь доносилось ее едва-едва, он ушел далековато, и Тэссе не мешало бы последовать за ним, но вместо этого она тратила время на какие-то глупости.

— Просто… присмотрю за тобой, — без особой твердости ответил циркач, чей план, очевидно, состоял из одного глупого порыва и старой травмы.

— Знаешь, почему я взяла с собой Холли? — спросила Тэсса. — Потому что он слишком зациклен на себе, слишком самовлюблен, слишком самоуверен, чтобы позволить хоть кому-то сломить его волю. Он яркий, как самоцвет, и такой же непрошибаемый. Но что насчет тебя, Дермот? Ты устоишь под натиском чужого влияния?

— Ну я же не какая-то там мямля…

Тэсса покачала головой, в очередной раз поражаясь тому, как у некоторых мозги шиворот-навыворот устроены. А потом заметила совсем крохотные золотистые искорки, которые замерцали в крохотных точках-зрачках Дермота.

Ах вот вы как, брэги. Не прельстились, значит, нарядным бантиком Холли, а предпочли куда более сильные эмоции Дермота.

Сложив руки на груди, она ждала, что будет дальше.

— Ты думаешь, что тебе все позволено, — снова заговорил циркач. — Что ты можешь жить, припеваючи, на берегу моря и играя со своими любовниками. Но ведь в этом мире существует правосудие.

— Брэги никогда не придумывают ничего нового, у них на такое не хватает интеллекта, — пояснила Тэсса, которая много о таком слышала, но никогда лично не наблюдала. — Они просто берут то, что уже есть внутри человека, и раздувают это, как пожар.

— О чем ты говоришь?

— О твоих желаниях. Однажды ты пострадал из-за меня и теперь жаждешь мести, да?

— Больше. Я хочу быть тобой.

— Преступницей, у которой нет совести?

— Силой.

Порыв ветра швырнул волосы Тэссы ей на глаза, она отмахнулась. Пение Холли стало ближе, ему надоело шастать в темноте в одиночку, и он возвращался.

С Дэрмотом что-то случилось, он съеживался, становился ниже ростом, худее, шевелюра отрастала, и вот — она уставилась на собственное невыразительное лицо, острый подбородок, серые глаза, весенние веснушки на скулах.

— Вот черт, — мрачно выдохнула Тэсса.

Треск веток под ногами усилился, и Холли вынырнул из кустов.

— Мать моя женщина, — воскликнул он. — Две Тэссы Тарлтон.