Фрэнк на вершине горы

И тогда со стороны кустов, ведущих к лесу, послышался жалобный детский голосок:

— Помогите! Помогите, пожалуйста!

Глава 08

— И вот что я тебе скажу, дорогой дедушка: ты рехнулся. Я, конечно, не знаю, сколько тебе веков или даже тысячелетий, а, может, ты вообще зародился, когда суши не было и в помине, и все, что плавало в мировом океане, — это простейшие бактерии, но ты рехнулся. Как ты мог послать мне такого ни на что не годного мужчину?

Мэри Лу вздохнула, закуталась поплотнее в шаль и снова вздохнула, глядя на темное море перед собой. Ветер выдавал беспокойство, тревожившее Одри, и барашки волн серебристыми проблесками вспыхивали под светом полной луны.

— Уж не знаю, что там у тебя на уме, — продолжила она расстроенно, — но этот Дермот Батлер просто повернут на инквизиторах. Я пока не поняла, извращенец он или травматик, но что-то мне подсказывает, что от этого парня жди проблем. И еще он совершенно не умеет подавать кофе, а это не бог весть какая сложная наука, просто ходи с кофейником туда-сюда и подливай в те чашки, где освободилось место. Но ведь нет, вместо этого он подсаживается за столики и начинает трепаться с посетителями, а ты же знаешь, что случается, если этого старикашку Йена Гастингса спросить о его прежних деньках в ордене. Этот фонтан уже не заткнуть, нет, сэр.

Море отвечало ей уютным ворчанием.

— И все вокруг бегают и переживают из-за Тэссы, — Мэри Лу усмехнулась, — а я вот совершенно на ее счет спокойна. Потому что ты не позволишь ей покинуть Нью-Ньюлин, верно. Ты же не оставишь нас беззащитными друг перед другом, потому что ты, если смотреть правде в глаза, наш локальный диктатор или вроде того. Решаешь кому открыть дорогу сюда, а кому закрыть выход отсюда. Когда я думаю об этом, то заново определяю для себя значение судьбы. И теперь я спрашиваю тебя, дорогой дедушка, за каким чертом ты притащил сюда Дермота Батлера?

***

— Помоги мне. Пожалуйста.

Фрэнк стоял, глядя на темные кусты, за которыми начинался лес, и его сердце сжималось от жалости к малютке. Как это, наверное, страшно, быть беспомощным в ночи. Больше всего на свете ему хотелось рвануть вперед, чтобы спасти этого ребенка и успокоить его.

И рука казалась такой тяжелой, что едва-едва двигалась, когда он доставал мобильник.

— Тэсса? Я у загона с альпаками. Из кустов детский голосок просит меня о помощи.

— Не вздумай туда соваться, — немедленно ответила она. — Я уже несусь к тебе. Поговори со мной — как звучит этот голос?

— Очень напугано.

— Мне страшно, — подтвердили из кустов. — И больно. Помоги мне!

— Как ты думаешь, он принадлежит мальчику или девочке? — деловито уточнила Тэсса.

— Я не знаю, — он ощущал себя полным ничтожеством, потому что, очевидно же, он не должен был просто стоять и слушать.