Фрэнк на вершине горы

— Если мои руки ослабнут и больше не смогут держать карандаш? Как научишься противостоять жизненным невзгодам и бурям?

— Ну пожалуйста, — прошептала она. — В самый последний раз. Честно-честно. Подумай о других — вдруг кто-то расшибет лоб или заплутается?

— Чтобы заплутаться в Нью-Ньюлине — надо, конечно, постараться, — развеселился Холли.

— Значит, ты не будешь мне помогать? — расстроенно и зло спросила Одри.

— Я помогаю, — ответил он спокойно, — просто не так, как тебе этого хочется.

— А выглядит так, что ты просто сидишь на диване.

— Потому что ты даже не представляешь, что у меня был за день… Знаешь, Одри, ты должна чувствовать себя по-настоящему счастливой из-за того, что в Нью-Ньюлине нет адвокатов. Такие беспринципные личности, аж мурашки по коже.

— Понятно, — ответила Одри, — ты такой же бесполезный, как Джулия. Она всегда говорит на своих курсах: просто возьмите жизнь в свои руки. Сделайте это! А сама не может Мэлоди приструнить.

— Я правильно понимаю, что туман становится тем гуще, чем больше ты стыдишься того, что стыдишься? — засмеялся Холли. — Одри, девочка моя, ты закольцевала сама себя.

— Это не смешно!

— Очень смешно.

— Этот туман…

— Да хватит из-за него трепыхаться. Ну туман, подумаешь, не ядовитый же дождь. Есть даже некоторое очарование в этом непргоглядье, ведь если бы все дни случались одинаковыми, вот была бы скука. А что, если вместо твоего портрета я набросаю туманный пейзаж?

— Нет уж спасибо, — скривилась Одри, — глаза бы мои на него не смотрели.

— Наоборот давай полюбуемся на это явление, как следует.

Воодушевившись и забыв про усталость, Холли проворно вскочил с дивана, схватил Одри за руку и потащил на улицу. Они прошли мимо утратившего свои очертания пансиона и направились к берегу.

— Это опасно, — предупредила Одри напряженно. — Вот будет номер, если мы сверзимся со скал, а у тебя даже карандаша при себе нет.

— Глупости, — отмахнулся Холли, — я знаю тут каждый камень. Стоп. Замри. Смотри.

Не было больше ни скал, ни моря, ни ветра, ни неба, ни земли. Там, над невидимой сейчас гладью воды, неподвижно густел причудливыми завитушками плотный туман, похожий на сахарную вату.

— Невероятно, — прошептал Холли, потрясенный зрелищем, которое он никогда прежде не видел и вряд ли еще увидит. — Ты создала что-то изумительное, соплячка.

— Это и правда красиво? — недоверчиво спросила Одри.

— Красиво? — закричал Холли. — Разве я что-то сказал про красоту? Что это вообще такое? Нет, это куда больше, чем красиво. Это уникально. Вот за что я люблю Нью-Ньюлин: никогда не знаешь, с чем столкнешься завтра.

Расслабившись, Одри привалилась к нему и вынужденно признала: да уж такой картины больше нигде не встретишь.