Фрэнк на вершине горы

Ну что там Холли еще наговорил?

***

Вот уже которую ночь Деборе Милн снились танцующие альпаки. И звездное небо над ее головой дышало свободой, и влажная от росы трава холодила ее ноги. Иногда Дебора танцевала тоже, и ее распущенные волосы трепал ветер.

Просыпаясь, она часами лежала без сна, тоскливо прислушиваясь к храпу мужа.

И только один вопрос возникал в ее голове снова и снова: почему она всю жизнь стремилась не к тому? Она мечтала о богатстве — что ж, у нее самый роскошный дом в округе. Она мечтала о покое — что же, это ведь Нью-Ньюлин с его неспешным течением жизни.

И во всем это было столько тоски, что даже самые теплые одеяла не грели в роскошной кровати.

В эту ночь, измаявшись от бесконечных размышлений о бессмысленном, Дебора тихонько выскользнула из спальни, сунула ноги в кроссовки Билли, в которых он обычно стриг газон, натянула поверх ночнушки свитер и вышла в благоухающую ночь.

Пронзительно пели самые рано проснувшиеся пташки. В деревне не светилось ни одного окна, и темнота казалась густой, теплой. Осторожно ступая по газону, Дебора вышла за высокий забор и направилась было к громко вздыхающему морю, но тут ее слуха коснулась очень тихая песня. Да такая прекрасная, что ее сердце встрепенулось, а потом преисполнилось надеждой.

Развернувшись в другую сторону, Дебора последовала за мелодией, подобно очарованной сомнамбуле. Миновав магазинчик Кенни и кофейню, она достигла лужайки дома, где прежде жила Камила, а теперь бездельник Эллиот. Когда-то здесь царил идеальный порядок, а теперь она ударилась о брошенный велосипед, а потом споткнулась о шезлонг, но даже не заметила этого.

Глаза привыкли к темноте, и перед ней возник Эллиот, который тихо напевал, сидя на крыльце. Он будто был осыпан золотистым сиянием, и его чарующий голос пробуждал в ней надежды, а также жгучее желание отдать ему все, что у нее есть. Не думая, что делает, Дебора подошла ближе и остановилась в каком-то шаге. Он увидел ее и осекся.

— Вот черт, — пролепетал почти испуганно.

Деборе понадобилось несколько минут, чтобы совладать со своим волнением.

— Так вот какой у тебя дар, — прошептала она и села рядом с ним. — Это было по-настоящему чудесно, Эллиот.

— Все так думают, — удрученно кивнул он. — Ужасно.

— Что в этом ужасного?

— Однажды одна леди расцарапала себе грудь, пытаясь вырвать сердце и отдать его мне.

— О.

— Ага.

Они сидела плечо к плечу и молча встречали неторопливый рассвет. Дебора спрашивала себя: могла бы она устоять перед такой властью над людьми? И ответ страшил ее.

— Ты самый лучший человек из всех, кого я знаю, — призналась она искренне.

Он недоверчиво и неуверенно засмеялся.

***

— Искренность, — щедро намазывая топленым шоколадом вафли, провозгласил Холли, — вот что самое важное для художника.