Фрэнк на вершине горы

— Что интереснее: торт или убийство? — глубоко задумался Ной.

— Ради всего святого, — рассердился Эмиль, — просто идите куда-нибудь и проспитесь. Мы с Тарлтон сами тут разберемся.

— Уберемся, — сухо поправила его Тэсса. — Надо закопать это все, пока сюда не добрались дети. Не удивлюсь, если Мэлс уже несется на всех парах, девчонку хлебом не корми, а дай ввязаться во всякую ерунду.

Эти слова не вызвали у него ни малейшего энтузиазма. В ордене были специальные службы, которые занимались скучными и неприятными делами вроде ликвидации тел, и инквизиторы никогда не задумывались, что происходит после того, как они закончили свою работу.

Старики меж тем выбрали торт, по очереди похлопали Эмиля по плечу и поплелись обратно, вразнобой распевая неприличную песенку.

— Но что будет с монстром? — сердито спросил Эмиль.

— Уверена, вы с ним справитесь, — заверила его Тэсса.

— Разумеется, нет, — огрызнулся он. — Тарлтон, я не знаю, как вам это удается, но вы явно в лучшей форме.

Она помолчала, глядя на пасмурное, серое небо. У нее столько важных забот, а тут приходится разбираться с наивным мальчишкой.

— Послушайте, Эмиль, — осторожно произнесла Тэсса, — я понимаю, что орден учил нас другому, но, может, все-таки не стоит преследовать всех чудовищ, которые встретились вам на пути?

— Как это? — нахмурился он.

— От этой упырицы не пахнет человеческой кровью, она давно питается мелкими животными и изредка фермерскими козами. К тому же ни разу не напала ни на жителей деревни, ни на альпак. Я уверена, что брэги не стали для нее изысканным деликатесом, она их даже не попробовала. Если вы сложите все фрагменты воедино, то увидите, что гоблины здесь целиком. Упырица нас защищала, понимаете?

— А, — слабым голосом отозвался Эмиль и потер лоб, — так это ваша знакомая.

Тэсса прикусила язык, чтобы не ляпнуть: если начать уничтожать тех, кто причиняет реальный вред людям, то Фанни окажется первой на очереди.

Не было никакой гарантии, что мать Жасмин долго продержиться на своей диете. Возможно, однажды она сорвется и сожрет человека. Возможно, даже кого-то из них. Но если Нью-Ньюлин чему и научил Тэссу, так это надежде.

— Вы не можете принимать такие решения, — заговорил Эмиль, собравшись с духом. — Если что-то случится…

— Ну конечно могу, — отрезала Тэсса. — Это моя деревня.

— Ага! — запальчиво воскликнул он. — Это именно то, что случилось в Лондоне. Ваша самоуверенность граничит с манией величия.

— Вот бы мне давали по фунту каждый раз, когда я это слышу.

— Это безответственно!

— Да нет же, — терпеливо возразила Тэсса, — это как раз ответственность и есть. За всех, кто мне доверился, а не только за тех, кто формально подходит под требования так называемого добра.