Фрэнк на вершине горы

Артур увлеченно пересыпал рис из одной банки в другую — руками для разнообразия, а Джеймс уткнулся в очередную книжку по ветеринарии. Странное увлечение для восемнадцатилетки.

Неловко потоптавшись возле раковины, Джон сказал:

— Ну так это… Хочешь поговорить о том, почему плакала Одри?

Джеймс мотнул головой, не поднимая глаз от книжки. Его уши стали чуть розовыми.

Бог мой, подумал Джон испуганно, никак это что-то про всякие глупости вроде секса. Ох нет, пусть Бренда разбирается в таких сложных материях, он обязательно ляпнет какую-нибудь грубость.

— Ладно, — буркнул он, — у меня есть одно дело, пригляди за Артуром.

«Скажи что-то хорошее, — голосом Бренды билось у него в голове, — что-то хорошее, черт тебя подери».

— Хочешь пожарим вечером барбекю в саду? — спросил он, откашлявшись.

— А я после обеда почищу тебе обувь, — ответил Джеймс.

***

Холли рисовал и ужасался одновременно. Его разум порой порождал чудовищные фантазии, и одна из них проявлялась на холсте прямо сейчас.

Он никак не отреагировал на хлопнувшую дверь, погруженный в восхищение собственной гениальностью, но тут хриплый голос произнес над его головой:

— Бог ты мой, жуть-то какая."

"— Привет, Джон, — не поворачиваясь к нему, чуть раздраженно отозвался Холли. Он терпеть не мог, когда его отвлекали от приступов одержимого вдохновения.

— И зачем ты рисуешь Камилу Фрост, сынок?

От изумления Холли едва не выронил кисть. Зависть в его понимании выглядела зубастым изогнутым цветком с разорванным чревом. Как в этой картине можно было увидеть Камилу, он понятия не имел.

— Да вы знаток искусства, — хмыкнул он и со вздохом прервался, понимая, что его не оставят в покое. — Чем могу помочь, Джон?

— Мне нужны краски, — решительно заявил старик. — Самые ядреные, какие у тебя есть.

— Что вы опять задумали? Хотите написать неприличное слово на заборе Бренды?

— Что? Хм, — лицо Джона приобрело некую задумчивость. — Нет, — спохватился он, — еще краску переводить на эту вздорную перечницу! Я собираюсь нарисовать плакат, да. Огромный плакат с надписью: убирайтесь.

— И кому же он будет адресован?

— Да всем чужакам. Подводная наша балбесина совсем обленилась, — сварливо сказал Джон, — пускает в Нью-Ньюлин всех подряд. Повешу на повороте от трассы, пусть знают, что здесь им не рады.

— У нас опять гости? — удивился Холли.

— Гости! — сердито воскликнул Джон. — Кабы гости, да ведь инквизиторы приперлись. А главное — спрашивают еще с таким гонором: где, мол, нам найти Тэссу Тарлтон.

Холли, сглотнув, уставился на разгневанного старика во все глаза.

— А вы уверены, что инквизиторы? — с робкой надеждой спросил он. — Они так и представились или вы по гонору определили?

Джон одарил его презрительным взглядом.