Фрилансер. Абсолютный хищник (СИ)

Надо пытаться вырвать из судьбы максимум, ибо…

Господи, да я даже не знаю, что «ибо»! Не будь валета на сукне, я бы скинул сорок лямов за здрасьте, так как был уверен, у Себастьяна каре. Но как дать ему понять, что я думаю, что у него нет каре, а я не добрал до стрит-флеша, и отчаянно блефую?

Ладно, первый ход — его. Ждём.

— Пятьдесят миллионов, — «родил» Феррейра.

Зал ахнул и зашумел. Теперь и все остальные уверились — четвёртая дама у него.

— Двести, — произнёс я. Подумал и добавил. — Двести миллионов. Ререйз.

Снова зал ахнул. Таких ставок ещё не было. Сто — было. Но двести — перебор для молодых безработных юнцов.

— Не боишься? — сощурился Феррейра.

— Боялся бы — пасанул, — фыркнул я.

— Думаешь, я на халяву скину тебе шестьдесят один лям? — ещё больше оскалился он.

— А что, шестьдесят один миллион уже не деньги? — парировал егоколкость своею, сбивая Феррейра с мысли.

— Да, шестьдесят миллионов — деньги. — Согласие. — Но триста миллионов — лучше, чем шестьдесят, согласись? — Он пронзительно уставился мне в глаза, будто проткнуть взглядом хочет. — Сеньор крупье, ререйз! Триста миллионов!

Дерек закашлялся. От неожиданности. Потом обратился ко мне:

— Сеньор Шимановский, я прошу прощения, но у нас в данный момент работает электронная система учёта. Информация поступает мне прямо в уши от помощников. И у вас на столе … До ставки сеньора Феррейра не хватает сорок четыре миллиона. Согласно правил…

— Сеньор крупье, сорок четыре миллиона для моего друга Хуана! — снова голос Эскобара.

— Сорок четыре миллиона от губернатора Санта-Катарины, — согласно кивнул Дерек, и помощник с подносом кинулся к Пабло.

Я молчал. Сделал глоток оставшегося на дне кофе. Ещё. И ещё. Больше! Я хотел ещё больше! Но просить…

Нельзя просить. «Не верь, не бойся, не проси» — закон человеческих каменных джунглей. Даже выиграв, потом не отмоюсь от навязчивых напоминаний, что «я тебе помогал, сучёныш, помоги и ты мне». Нет, конечно, все, кто дал сегодня хоть центаво — на них моя рука никогда не поднимится, но хотя бы у них не будет повода бросать мне претензии в лицо. Как же быть?

И тут судьба снова послала помощь. В виде человека, могущего читать как облупленного мои самые тёмные и потаённые мысли.

— Хуан, ты уверен? — Угадайте чей это прозвучал голос? — Потянешь?

Угадали. Катарины. Поверив в удачу, что это не сбой теории вероятности, а действительно рука судьбы, я замер на месте — она поймёт. Кивать нельзя.

— Хуан, у меня осталось только тридцать миллионов, больше просто нет. — А это Мигель Торнадо. С лёгким извинением в голосе. Классный мужик, надо будет поднять и изучить его досье. Возможно ради помощи мне все «запасы на старость» выгреб.