Фригольд

— Хладноцветы… — завороженно сказала Травинка. — Знаешь, я их никогда не видела. Мама говорит, что их защищают Наблюдатели. Рассказывала, что они могут вырасти до серебра… Она иногда уходит за Травами далеко от фригольда, я бы тоже хотела, но… Ты молодец, Сигурд. Знаешь, я на тебя обратила внимание еще тогда, в начале ваала. Когда вы уступили нам места в багги. Ты стоял рядом с Лэндо и не уступал ему ни в чем, и я еще подумала: «какой красивый и смелый парень, не хуже сына рикса».

— Брось, любой на моем месте поступил бы так же, — мне стало даже немного неловко от ее признания.

— Нет, не любой. Думаю, ты далеко пойдешь, — задумчиво сказала Травинка. — А ты… ты меня тогда запомнил?

— Если честно, тогда я тебя почти не разглядел, только волосы и фигуру, — признался я. — Но вот потом, в медкоме, когда ты меня осматривала…

— Ну, я посмотрел тебе в глаза, и прямо искра пробежала, — признался я, — подумал: «какая необычная и красивая девушка» и…

— Что «и»? — нетерпеливо спросила Травинка. Ее теплая рука лежала в моей, чуть подрагивая — то ли от холода, то ли от волнения.

— Честно? Очень захотел тебя поцеловать.

— Правда? Прямо там, в медкоме? — смущенно спросила Травинка. — А сейчас… не хочешь?

Вместо ответа я слегка наклонился, обнимая девушку за талию и поцеловал ее. Травинка не сопротивлялась, но я сразу же почувствовал неладное — под моими губами неумело шевелились сомкнутые губы девушки, непослушные, неловкие, не знающие, как отвечать на поцелуй. Я вдруг понял, что это не холодность, — просто девушка абсолютно не умеет целоваться. И для нее это — первый поцелуй.

— Постой, ты что… никогда?

— Ну… да, — стушевалась девушка. — Пару раз… в детстве, так, несерьезно. Прости, Сигурд, я… такая… я…

Вместо ответа я снова накрыл ее губы своими. Зачем говорить что-то, если просто нужно немного практики?

Следующие полчаса мы провели в обучении искусству поцелуев, к концу первого раунда Травинка вполне усвоила урок и даже, кажется, вошла во вкус. А затем она, взволнованно дыша, ойкнула, оттолкнула меня и убежала, пробормотав что-то про время. Такой я ее и запомнил: взволнованной, покрасневшей, с летящими по ветру волосами — красивой, как сказочная инопланетная принцесса, готовая стать моей.

На губах остывал ее вкус и запах — сладкий леденец и мята, сдобренные неведомыми Травами Единства.

Рассказ моего безымянного друга оставил двойственное впечатление. Конечно, потрясение от масштаба сотрясавших сферу Дайсона катастроф захватывало дух, но я до сих пор слышал версию лишь одной стороны конфликта. Голос был заинтересован подать события под нужным ему углом, и совершенно не факт, что рассказывал правду. В конце концов я даже не знал, кто он такой, — и для начала стоило выяснить хотя бы это.