Фригидная для оборотня многоженца

Я не знаю, как у вас, у… оборотней. Но у людей есть свои законы, — ярость закипает внутри.

Я должна держаться. Нельзя срываться. Моя истерика только позабавит его.

— О, тут не переживай, мы поженимся и по людским законам, — он веселится. Упивается моментом. Сидит, вальяжно раскинувшись за столом. Зверь. Хозяин положения.

— Насколько я знаю, у тебя уже имеется две жены… — язык заплетается. Гнев уступает место отчаянию. Эмоции так резко сменяют друг друга, что кружится голова. Еще немного и я буду не в состоянии контролировать себя.

Я попала в сети, и не знаю, какие доводы найти, как уболтать монстра добровольно меня отпустить.

— По людским законам я холост, — в полумраке сверкают клыки, на губах сатанинский оскал. Красивый и убийственный.

— Это уже похоже на бред. Я не знаю, по каким причинам, ты, увидев меня раз, решил, что имеешь право прийти через три года и разрушить мою жизнь! — перед глазами калейдоскопом пронеслись события прошлых дней.

Боль. Предательство. Опустошение. И все по его вине.

— А у тебя была жизнь? — восклицает с издевкой. Он потешается.

Ощущаю, от него исходят волны ненависти. Отчетливо. Именно сейчас. Ненависть, осязаемая отрава, расползается по коже, ранит, печет, заставляет кривиться, как от физической боли.

— Да! У меня была счастливая жизнь! У меня был муж! А ты… ты… не удивлюсь… если применил к нему гипноз… заставил сотворить ужасное… — говорю, запинаясь, захлебываясь собственной яростью и бессилием. — По какому праву ты решил, что можешь влезать и калечить чужие судьбы? Мой муж бы никогда по доброй воле так не поступил. Ты… ты его заставил!

Сейчас в моей голове — это самое разумное объяснение. Он оборотень, насколько я поняла, обладает способностями гипноза или нечто в этом роде. Вот почему Джек так резко изменился. Вот так раз, и другой человек передо мной.

Он внимательно смотрит на меня. В очередной раз изучает. Так пристально, что невольно отвожу взгляд. Я не против даже под стол спрятаться, только бы не ощущать прикосновений черного золота к своей душе.

И вдруг резко начинает хохотать. Дьявольский бархатный смех опутывает меня, проникает в каждую пору кожи, задевает нервы, течет по крови, прямо к сердцу. Всем тело ощущаю эту сатанинскую мелодию, и она поет о неизбежности, о западне, о том, что я в его власти. Полностью. Безраздельно. Безгранично.

Нет. Вздрагиваю. Мотаю головой. Пытаюсь прогнать наваждение. Он что опять применяет ментальные фокусы? Внушает свою волю?

— Не думал, что с тобой будет так весело, — в голове еще звенят отголоски сатанинского, порочного смеха. Глаза искрятся, сверкают, переливается, в который раз завораживают.