Фригидная для оборотня многоженца

Мимолетное, едва уловимое прикосновение оставляет ожог. Как некий отпечаток зверя, от которого больше не избавиться. Ничем не смыть. Не вытравить.

Все заготовленные фразы, слова, моя решительность рассыпаются. Я не понимаю, что со мной происходит. Его близость опасна и завораживающе прекрасна. Он оголил нервы. Обнажил инстинкты. Заставил чувствовать острее. Даже дышу теперь иначе. Глубоко. Прерывисто. Жадно.

— Я не та… кто вам нужен… — шепчу едва слышно.

Оборотень усмехается шире. В полумраке блестят его клыки. Они у него гораздо больше, чем у людей. Белые крепкие. Разорвет кого угодно, можно в этом не сомневаться. И все же клыки добавляют некого шарма. Опасного. Дикого. Необузданного. Понимаешь, что можешь порезаться и все равно идешь по тонкой грани.

Он так близко. Стоит вплотную. И мысли нет убежать. Что со мной? Его близость раскрывает. Пробуждает. Кажется, будто всю жизнь спала. Жила по инерции. И вот только сейчас он позволил сделать глоток жизни. Прочувствовать ее.

Откуда берутся эти ощущения? Он ведь ничего не делает? Я пугаюсь своих эмоций. Оживших. Набирающих силу. Несвойственных мне. Диких мыслей, сорвавшихся с цепи сознания. Мне надо спасаться. Вырываться. И забыть эту встречу. Больше не вспоминать. — Твои глаза — небеса в зимнюю стужу. Я заставлю их пылать — бархатный голос обволакивает меня. Как покрывалом укутывает.

Каждый звук ощущается в глубине естества. Хриплый. Чарующий. Колдовской. Никогда и представить не могла, что голос может заставить слова оживать. Даже не понимаю смысл сказанного. Просто смакую послевкусие от его фраз.

А потом как вспышка молнии в сознании, рассекает тьму. Озарение. Огонь. Пылающие обручи. Черное золото. Блестящая черная шерсть.

— Цирк… — с губ срывается удивленный возглас.

Дьявольский оскал на губах. Порочный. Притягательный. Жестокий.

— Но… там был просто волк. Опасный убийца-людоед. Мне так сказали… Это не вы были…

Нет. Это был он. Определенно он. Осознаю, утопая в черном золоте его глаз. Мне скормили ложь. Усыпили совесть. И я безропотно поверила.

— Понравилось представление? — он странно растягивает букву «Р». Горловое, утробное рычание зверя щекочет нервы. Заставляет вибрировать все внутри.

— Конечно, нет, — отрицательно мотаю головой. — Это чудовищно… кощунственно… такие издевательства…

— Странно, — протягивает медленно, — А ведь твое первая эмоция — восхищение.

— Что вы, не… — фраза обрывается. Умирает недосказанная прямо на губах.

Он прав. Первое что я испытала тогда, было именно восхищением.

Волк позволяет цветку жутких воспоминаний расцвести у меня в голове. Он не мешает мне испробовать прошлое на вкус.