Фригидная для оборотня многоженца

 — И поверь мне, никто из стаи не приблизит свои руки к нашему сокровищу.

Оборотень что-то не договаривает. Ощущаю это душой. Чувствую. И меня это пугает. Что-то черное, нехорошее нависло над нами, и он прекрасно об этом знает.

— Как ты собираешься защитить нашего ребенка? Как мы вообще можем существовать, если я для них теперь изгой, или кем, там они меня считают? Рэй, что происходит?!

— Просто доверься мне… — закрывает глаза, прижимает меня к себе.

— Как довериться, ничего толком не понимая? — беру его лицо в свои руки. — Объясни?!

— На данном этапе, так для тебя лучше, — и задыхаюсь от грусти в его глазах. Вбираю ее в себя, и она расползается во мне отравой.

— Очень сомневаюсь. Мне не нравится твоя скрытность… — отстраняюсь. Смотрю в окно. Машина подъезжает к отелю.

— Ты знаешь, какая угроза нависла над еще, возможно, даже не зачатым ребенком, и все равно его хочешь? Даже несмотря на такой риск?

— Дитя от тебя стоит любых рисков, Вивьен, — говорит это так уверено, с такой нежностью.

Беру его за руку. Долго смотрю в черное золото его глаз. Потом произношу едва слышно. Скорее сердцем, чем губами:

Еще недавно, я бы нашла новый повод злиться на него. А теперь, у меня внутри живет стойкое убеждение — сейчас не время. Я больше повинуюсь инстинктам, неведомым, странным, будоражащим, чем голосу разума или логики. Он все перевернул во мне. И больше никогда мне не стать прежней. Впрочем, я и не хочу.

Рэймонд взял меня за руку и повел по знакомым коридорам. У нас нет дома. Скитальцы. Хотя нет. Он есть. Тот домик, где море сливается с небом. Вот там было хорошо, там нет сородичей, нет полости, там только чистая первозданная природа.

— А если просто уехать? — спрашиваю, пока мы идем по коридорам.

— Я альфа, меня связывают с ними кровные клятвы. Есть обязательства перед стаей. Альфа никогда не принадлежит себе. Я ранее тебе рассказывал.

— Я помню, что ты питаешь их силой, — говорю с раздражением. — Тогда какой может быть выход?

Даже помимо воли, я все равно пытаюсь лихорадочно понять, что он задумал. Выхода ведь нет. Как ни крути.

Мы прошли мимо моего номера. Отвел меня в свой. Закрыл двери, притягивает к себе. Проводит руками по волосам. Щекам. Осторожно берет мою верхнюю губу в рот. Ласкает ее кончиком языка. Острые иглы удовольствия пронзаю тело. В глазах вспыхивает золото.

— Позволь мне любить тебя… Вивьен, — бархатный голос льется мне в губы. Проходит по горлу и обвивает сердце. Вызывает дикий радостный крик ликования души. Я кричу. Безмолвно. Не произнося ни звука. И в одночасье невероятно громко. Только для него.

Зарываюсь пальцами в его темные волосы. Спускаюсь ниже к шее. Смотрю и не могу налюбоваться. Он всегда был красив, но сейчас в нем есть что-то особенно, что принадлежит только мне.