Френдзона: Выход

И интерьеры его ресторанов выучил так, будто был там завсегдатаем."

"Ну как, как он, Роман Ракитянский, дошел до жизни такой — что следит за жизнью девушки через соцсети?! Да потому что это не девушка. Это Мрыся. Его Мрыся!

С которой всегда можно посмяться. Которая его понимает. Может выдать леща — но по-дружески. А если ему на самом деле хреново — пожалеет. По-настоящему. Так, как умеет только она. Так, что после этого на самом деле стане легче. И понимаешь, что все ерунда, и горы готов сворачивать.

А если бы еще позволяла в сиси уткнуться…

Это пошло с того раза, на даче, когда они отмечали окончание второго курса. Они с парнями тогда крепко гульнули, и многое не отложилось в памяти. А вот как обнимал ее, как прижимался лицом к ее груди, какая она вся наощупь — это помнил отчетливо так, будто это было вчера.

Только это было один-единственный раз — и больше никогда не повторялось. А Рома перевел все в шутку и периодически дразнил этим Марфу — но только тет-а-тет, потому что за такие шутки в отношении сестры оба братка Тихих с него бы шкуру спустили несмотря на всю их дружбу. Поэтому это было только их — его и Мрыси. Хотя Ромка иногда на самом деле думал — а вот было бы здорово обнять ее по-настоящему. Не приобнять легко, как он обычно делал. А телом к телу. Вспомнить все ее мягкие изгибы. И какая ее грудь наощупь. А вот какие у нее губы — он не знает.

И никогда не узнает.

Потому что есть такой город Мюнхен. И есть этот сраный Клаус Штибер. Который как раз все про Марфу знает — что положено знать мужу про свою жену. И утыкается ей туда, куда ему заблагорассудится. Не только мосей в сиси, но и… Мелькнувшая в голове картинка белобрысой макушки между женских бедер была такой яркой и такой омерзительно-тошнотворной, что Ромка зашипел. В третий раз отпихнул от себя ни в чем не повинный телефон. Откинулся на стуле, вытянул ноги и уставился в потолок.

Судьба всегда благоволила ему. Так как же так получилось, что его Мрыся теперь чья-то Марта Штибер?! Как?!

В дверь стукнули, потом она отворилась и в образовавшуюся щель проснулась голова секретаря.

Она что-то говорила, но у Ромы было такое ощущение, что выключен звук. Он не понимал ни слова. Лишь последняя фраза дошла до его сознания: «Документы готовы?»

Он не стал переспрашивать.

— Через пять минут.

***— Рома, ты совсем ничего не ешь. Положить тебе рыбу под маринадом? Ты ее любишь.

— Мама, это я, твой старший сын, люблю рыбу под маринадом.

— Старший я. Мам, положи мне студня.

— Марфа всех приучила говорить «студень» вместо «холодец».

— Марфа кого хочешь и к чему хочешь приучит.

— А Клаус у нее наверное по струнке ходит на задних лапках.

— Петя! Ты говоришь о муже сестры!

— Ничего не знаю. Меня с ним не знакомили, на свадьбе мы не гуляли, драки не было.