Фредерика

Леди Бакстед боялась, что бал, устроенный в такой спешке и задолго до того, как всевозможные развлечения сезона будут в самом разгаре, не соберет достаточно гостей. Но к тому времени, когда пора было идти к столу, она поняла, что ни один из раутов, балов или приемов в предстоящем сезоне не сравнится с этим по роскоши и великолепию. Леди Бакстед раздирали гордость и негодование: стоило ее одиозному брату поманить пальцем, и весь свет сбежался к его дому, как он это и предсказывал. Естественно, это было то, чего она хотела, но это же и бесило ее; лучше бы ему отказали! Он предоставил ей возможность вывести Джейн в самое высшее общество, но не это было его целью; он намеревался представить в этом кругу девиц Мерривилл и сделал это. Уже полдюжины дам умоляли ее привести к ним на балы ее очаровательных протеже — подумать только, ее протеже! — и в довершение ко всему Салли Джерси пообещала им приглашения к Алмакс да еще имела наглость просить ее… ее! — привести их на бал в Дворянское собрание!

— И, конечно же, свою Джейн, — добавила леди Джерси с такой снисходительностью, что леди Бакстед захотелось дать ей пощечину. — Я пришлю ей билет. Но если забуду, напомни мне, Луиза! Ты ведь знаешь, я так забывчива."

"Леди Бакстед словно опять увидела перед собой несносную маленькую Фейн, ничтожную девочку-школьницу, которой столько раз доставалось от нее, и вполне справедливо, и деликатесы, приготовленные для гостей французским поваром ее брата, превращались у нее во рту в пепел. В тот момент леди Бакстед больше всего на свете хотелось еще раз осадить ее. Но что бы ни творилось у нее на душе, она никогда не теряла из виду главного. Ни одна мать, у которой дочь на выданье, не пренебрегала бы покровительством леди Джерси, признанной королевой уникального лондонского клуба, за глаза названного ярмаркой невест. И леди Бакстед, с ее испорченным аппетитом, пришлось принять предложение Салли с улыбкой, такой же фальшивой и притворной, какая сияла и на лице Салли.

Досада не покидала ее в этот вечер триумфа и разочарования: Алверсток ни разу не пригласил танцевать ни одну из своих протеже. Кроме леди Бакстед много глаз с любопытством следило за ним; но наблюдатели, в зависимости от своего характера, были разочарованы или обрадованы тем, что его партнершами были только дамы почтенные или старше его. Правда, он обменялся с Фредерикой несколькими словами, но из этого ничего не следовало, потому что он, хотелось ему или нет, обязан был поговорить с каждым из своих гостей.

— Вы довольны, Фредерика? — спросил он.

— Я не знаю, как благодарить вас! Я очень довольна! — улыбка осветила ее лицо.