Фредерика

Обе сестры предвкушали восхитительный вечер и даже не чувствовали того предательского волнения, которое так естественно для девушек, впервые выезжающих в свет. Черис сама не преследовала никаких определенных целей на этом вечере, ее не трогали экстравагантные комплименты, она была уверена, что вечер проведет замечательно, потому что очень любила такие вечера: все люди были так милы с ней. Она не боялась, что ее не пригласят танцевать, такого с ней никогда не случалось. Если бы она задумалась, почему так происходило, и поняла бы, что это из-за того, что в Гирфордшире у нее было много знакомых, а в Лондоне, где ее никто не знал, ей пришлось бы значительную часть вечера просидеть среди матрон во время танцев, то и подобную возможность она восприняла бы совершенно спокойно и без тени сожаления.

Фредерика же преследовала кое-какие цели, и касались они ее сестры. Но убедившись в том, что Черис в полном расцвете своей красоты и платье, сшитое ею, могло поспорить с самым модным шедевром от Франшот, она больше не сомневалась, что очарование Черис и ее непринужденные манеры обеспечат ее успех. Сама же Фредерика первым своим долгом посчитала стать подходящим фоном для Черис. В этом она не находила ничего сложного, так как привыкла быть хозяйкой в доме отца, и не ей надо было испытывать муки застенчивости. Платье померанцевого цвета, сшитое для нее мисс Чиббет, которому волшебные пальчики Черис придали нужный шик, как раз подходило для того, чтобы представить женщину, прекрасно сознающую, что она уже слегка вышла из того возраста, когда следует помышлять о замужестве; бриллиантовое ожерелье, подаренное покойным мистером Мерривиллом своей жене, придавало солидности, а александрийская шляпка, вопреки возражениям Черис, завершающая ее элегантный туалет, могла вполне придать ей вид добродетельной вдовы.

Фредерика, может быть, и не была знакома со всеми деталями этикета, принятыми на светских вечерах, но поняла, что, пригласив ее и Черис на обед перед балом в своем доме, Алверсток оказывал им особую честь. Несколько строк, приписанных на обороте окаймленной золотом пригласительной карточки под его диктовку аккуратным почерком мистера Тревора, давали понять, что он хотел их представить своей старшей сестре и еще нескольким гостям, которые могли, по его мнению, быть им полезны. Он подчеркнул это не без умысла и закончил просьбой (похожей скорее на приказ) явиться несколько раньше указанного времени. Послание было, на взгляд Фредерики, слишком категоричным, но она решила простить это его светлости, поскольку он старался подготовить почву для их выхода в общество.