Фредерика

Протестующие вопли Лафры, которого Джеймс держал на поводке, неслись ей вслед, но она решительно проигнорировала его бешеные призывы и только озабоченно спросила:

— Вы сказали Джеймсу, чтобы он ни в коем случае не спускал его с поводка?

— Не только я, но и вы не раз сказали ему это, — напомнил Алверсток, усаживаясь рядом с ней. — Гросвенор-плейс, Рокстон.

— Он еще не привык к лондонским улицам, — сказала Фредерика, когда дверца коляски закрылась, и не понимает, что нельзя перебегать через дорогу где угодно. И, конечно, если он увидит на другой стороне улицы кошку или другую собаку, бросается к ней, а среди кучеров и их пассажиров начинается паника, потому что он пугает лошадей и путает все движение!

— Могу себе представить! Зачем же вы взяли его в Лондон?

Она изумленно смотрела на него.

— Как, а что же нам оставалось делать?

— Разве не могли вы оставить его, я не знаю… Ну, садовнику, леснику или управляющему?

— Ну… нет! — воскликнула она. — Как вы могли подумать, что мы такие бессердечные? Когда он спас Джессеми жизнь, будто бы, как утверждает Черис, знал, что своей жизнью он обязан ему. Я-то думаю, что он этого не помнит, но когда он был крошечным щенком, три деревенских мальчишки бросили его в пруд, привязав камень на шею. Бедный Лафф! Так вот, Джессеми кинулся за ним, и я никогда в жизни не видела более страшного существа, когда он вошел в дом с Лаффом на руках! Насквозь мокрый, с окровавленным лицом и черным синяком под глазом!

— Он такой драчун?

— Нет… только когда случается что-то в этом роде, он становится, как говорит Гарри, яростным, как тигр. Он не очень увлекается боксом, в отличие от Гарри, и мне кажется, не очень умеет это делать, если вы понимаете, что я имею в виду.

Маркиз, который прекрасно разбирался в этом благородном искусстве, попросил ее пояснить.

Она наморщила лоб.

— Я говорю об умении драться, а не просто размахивать руками. Ну, как правильно стоять, и — и наносить удары, и — ах да! — и еще быть при этом веселым! Хотя трудно при таких обстоятельствах веселиться! Но Гарри, по-моему, именно так себя и чувствует в драках, потому что он вообще веселый человек, не то что Джессеми.

Она замолчала, явно задумавшись о Джессеми. Ради приличия Алверсток поинтересовался через несколько минут:

— Джессеми, наверное, самый спокойный в семье?

— Спокойный?

Поразмыслив над этим вопросом, она нахмурилась еще больше.

— Нет, точно не самый спокойный. Знаете, я не могу описать его, потому что теперь, когда он вырос, сама иногда его не понимаю. Мистер Ансделл — наш викарий — говорит, что у него горячий характер, но мне не стоит беспокоиться, так как он становится более рассудительным. Знаете, он хочет посвятить себя церкви. Признаться, я думала, что это нашло на него после конфирмации и пройдет.