Фредерика

Я хочу поговорить с тобой о Джейн!

— А кто это, черт возьми? Ах да, это одна из твоих девочек!

— Моя старшая дочь, и, позволь напомнить тебе, твоя племянница, Алверсток!

— Не стоило, Луиза, я уже вспомнил сам!

— В этом сезоне я вывожу мое милое дитя в свет, — объяснила она, не обращая внимания на его реплику. — Я, конечно, представлю ее во дворце, если ее величество еще будет давать балы, но, говорят, здоровье королевы так неважно, что…

— Тебе надо будет что-то сделать с ее веснушками, если это та, о которой я думаю, — перебил он ее. — Ты не пробовала лимонную воду?

— Я пригласила тебя не для того, чтобы обсуждать ее недостатки! — огрызнулась она.

— Так зачем же все-таки ты меня пригласила?

— Попросить тебя устроить в ее честь бал в Алверсток-хауз! — раскрыла она свои карты.

— Что?

— Я знаю, что ты хочешь сказать, но только подумай, Вернон! Она твоя племянница, и где же, как не в Алверсток-хауз, устраивать ее первый бал?

— Здесь! — без колебаний ответил он.

— О, не будь таким несговорчивым! Здесь не поместится больше тридцати танцующих пар. Только подумай, какая это будет толкотня и суета!

— Что же с того, — ответил лорд.

— Но ведь это не идет ни в какое сравнение! Я имею в виду, что здесь мне придется убрать всю мебель из гостиной, а еще нужны столовая для ужина и приемная для дамской комнаты. А Алверсток-хауз, где такой прекрасный бальный зал! И в конце концов, я раньше жила в этом доме!

— Но в этом доме теперь живу я, — сказал маркиз. — И я не желаю в своем доме, как ты верно заметила, толкотни и суеты, которые там царили во времена балов, устраиваемых для Августы, тебя и Элизы. Так что мой ответ, дорогая сестра, — нет!

— У тебя совершенно нет родственных чувств! — трагически произнесла она.

Он достал из кармана эмалированную табакерку и стал критически изучать рисунок на ее крышке.

— Ты совершенно права, абсолютно нет. Интересно, не сделал ли я ошибку, что купил ее? Сначала она мне нравилась, но теперь я нахожу ее безвкусной.

Он вздохнул и открыл табакерку привычным движением большого пальца.

— И больше всего мне не нравится этот табак, — сказал он, поднося к носу крошечную щепотку. — Вы можете, конечно, говорить, что лучше знаете, какой сорт мне подсунуть, но я убежден: каждый должен сам смешивать свой табак.

Он поднялся.

— Ну что ж, если это все, я ухожу.

— Нет, не все! — побагровев, произнесла она. — Я знала, что все так будет, так и знала!

— Я тоже думаю, что знала, но зачем тогда, черт побери, было отнимать у меня время?

— Потому что я надеялась, что хоть раз в жизни ты проявишь хоть сколько-нибудь сочувствия! Хоть чуточку жалости к членам своей семьи! Хотя бы ради бедняжки Джейн!

— Пустые мечты, Луиза! Я понимаю, что отсутствие во мне сочувствия так удручает тебя.