Фредерика

Гарри, считая, что он прав, потакал этим встречам, хотя, соблюдая правила приличий, не отлучался из гостиной больше чем на полчаса, если там находился Эндимион вдвоем с Черис. Хлоя тоже была полна сочувствия и, будучи привязанной к Черис почти так же, как к любимому брату, с готовностью не раз предоставляла ему возможность побывать на Уимпол-стрит. Заодно с ней в этом выступило и Провидение в образе инфлюэнции. Миссис Даунтри лежала, сраженная этой болезнью, и страдания остальных людей были ничто по сравнению с ее мучениями. Ограничившись обществом горничной и своей преданной кузины, она не допускала к себе в спальню дочерей, поручив их заботам мисс Пламли и гувернантки Дианы. Но так как Хлоя вышла из школьного возраста, а мисс Пламли много времени проводила в комнате больной, никто не препятствовал ее дружбе с Черис и не мешал ей навещать подругу в сопровождении брата.

Иначе обстояли дела с мисс Уиншем, которая, узнав от миссис Харли, как часто наведывается Эндимион на Верхнюю Уимпол-стрит, немедленно привлекла Черис к ответу и говорила с ней так сурово, что та разрыдалась. Мисс Уиншем предупредила племянницу, что ей лучше выкинуть Эндимиона из головы, потому что Фредерика никогда не согласится на этот брак.

Сообщенная Гарри новость, что Фредерика собирается увезти их всех из Лондона, наполнила страхом сердца влюбленных. Эндимион, первым придя в себя, решительно сказал, что постарается поселиться в Ремсгейте, чтобы тайно (хотя он и не одобряет такое поведение) видеться с Черис, но она была полна самых трагических предчувствий.

И вот в такой момент в Лондон возвратился Алверсток. Заехав на Уимпол-стрит на следующий день, он застал в гостиной Черис и Эндимиона, одних.

Смущение молодой парочки было очевидно, и пристальное разглядывание через монокль нисколько его не уменьшило. Эндимион, покраснев до корней волос, пролепетал:

— Я-я пришел узнать новости о здоровье Феликса, сэр! И поговорить с Гарри.

— Но Гарри только что вышел куда-то, — мужественно поддержала его Черис. — На минуту, не больше, вот я и предложила ку-кузену Эндимиону подождать его.

Его светлости с трудом удалось удержаться о смеха и ответить с дружелюбием, которое потрясенной паре показалось весьма зловещим:

— Как удачно, что я пришел вовремя, чтобы избавить тебя от тревог, Эндимион! Рад сообщить, что Феликс поправляется, и я уверен, скоро сможет возвратиться в Лондон. Так что тебе не надо больше томиться здесь. А если у тебя важное дело к Гарри, разве ты не можешь передать через Баддля записку? Не сомневаюсь, он будет рад зайти к тебе.

Эндимиону нечего было сказать в ответ на эту уничижительную речь. Безумную идею раскрыть Алверстоку правду он сразу же отбросил.