Фредерика

Я ведь знаю его, сэр!

— Да? Значит, ты подозревал, что он может, рискуя жизнью, попытаться принять участие в полете?

— Нет. Господи, конечно нет! Я и не думал. Но я не должен был глаз с него спускать, и, наверное, если… если бы я не позволил себе разозлиться на кузена Бакстеда, то не ушел бы оттуда, — признался Джессеми, напряженно глядя вдаль. — Проклятый характер! Завистливый, самонадеянный! Только потому, что кузен посмел приказать Феликсу уйти оттуда. Ведь он был прав!

Он закрыл лицо руками и сказал сдавленным голосом:

— Я никогда ни на что не сгожусь, никогда!

— Согласен, не сгодишься, пока не прекратишь заниматься таким безвольным самобичеванием, — сказал Алверсток бесстрастным голосом.

Он дал Джессеми минуту или две на то, чтобы обдумать это суровое замечание, и добавил ободряюще:

— Но я не сомневаюсь, что ты справишься. Не хочу обзывать тебя малышом, но ты еще совсем не стар, между прочим.

Опустив руки, Джессеми с трудом улыбнулся.

— Да, сэр. Я… я знаю. Надо иметь силу духа и не позволять себе впадать в уныние или преувеличивать даже свои ошибки, потому что это потакание своим слабостям, так ведь?

— Возможно. Я никогда не позволял себе этого, — сказал лорд жестко.

— И Фредерика никогда не позволяет себе этого. Или никогда не показывает виду. Она самый замечательный человек из всех, кого я знаю!

— Боюсь, — добавил он с неожиданной откровенностью, — странно так говорить о сестре, но это правда, и мне не стыдно сказать это! Она, может быть, и не красавица, как Черис, но она… она…

— …стоит дюжины таких, как Черис! — закончил за него лорд.

— Да, клянусь, это так! — сказал Джессеми, и глаза его просветлели.

Он снова впал в молчаливую задумчивость и только дважды прервал ее, сначала односложно ответив на вопрос Алверстока, с какой скоростью, по его мнению, летит их шар, и затем в порыве откровенности заметив:

— Он, конечно, не прав, очень не прав, но ведь нельзя отрицать, что в нем столько храбрости, сэр!

— О да! А еще уйма безрассудства и невежества!

— Да, конечно, но вот я бы не смог этого сделать!

— Слава богу!

— У меня не хватило бы мужества, — пояснил свою мысль Джессеми.

— Зато хватило бы здравого смысла! — резко сказал Алверсток. — Если ты, в твоем возрасте, сделал бы что-то подобное по легкомыслию, твое место было бы в сумасшедшем доме.

— Если бы сделал! Дело том, что нельзя не почувствовать себя подавленным из-за того, что твой младший брат способен на такое, на что ты никогда бы не отважился сам."

"Это мальчишеское признание рассмешило Алверстока, но он, вместо того чтобы объяснить причину своего веселья, посоветовал Джессеми повнимательнее следить за шаром, который хотя и скрывался иногда за деревьями и домами, постоянно был в их поле зрения.