Фредерика

Элиза перебила ее нетерпеливо:

— Да, но Вернон? Если он не влюблен, ради чего он взялся помогать, и не только ей, но и ее братьям? Это совсем на него непохоже!

— Я не претендую на его доверительное отношение ко мне, но довольно неплохо его знаю, и уверена, что он привел девиц Мерривилл, чтобы разозлить Луизу и Лукрецию. Эта Женщина, — с неприязнью проговорила Августа, — не упустила случая и стала приставать к нему с тем, чтобы он устроил в Алверсток-хаузе бал и для Хлои, так же как и для Джейн. Бог знает, как он заставил Луизу опекать девиц! Он, конечно, волен выкидывать какие угодно фокусы, но мне его поведение показалось весьма предосудительным. На самом деле я решительно посоветовала ему не уступать домогательствам Луизы и Лукреции.

Удержавшись от напоминания о том, что Алверсток никогда еще не слушался советов сестер, Элиза сказала:

— Я допускаю, что он пригласил девиц Мерривилл на бал, чтобы наказать Луизу, но это не объясняет остального. Один из его так называемых подопечных — Феликс — прелестный мальчуган! — ворвался вчера в дом, и было совершенно ясно, что для него Вернон является просто каким-то парком развлечений. Он ничуть не благоговел перед ним от страха, что тоже кое о чем говорит. И потом, с чего это вдруг Вернон, которого абсолютно не волнуют наши дети, проявляет такой интерес к младшим Мерривиллам, как не для того, чтобы угодить сестре?

— Это, без сомнения, причина верная. Но если я не ошибаюсь, то нежные чувства он питает как раз не к младшей, а к старшей сестре.

Элиза воззрилась на нее в изумлении.

— Боже, как же это? Он говорил, что она далеко не красавица, совсем не юная девушка, самоуверенная и властная.

— Совершенно верно, — согласилась леди Джевингтон. — Я думаю, ей года двадцать четыре, но так как из-за ранней кончины ее матери она осталась фактически хозяйкой дома, можно подумать, что она и постарше. Мне она кажется женщиной с характером, и я думаю, что она прекрасно подойдет Алверстоку.

— Августа! — задохнулась Элиза. — Женщина с невзрачной внешностью подойдет Алверстоку? Ты, видно, с ума сошла! Когда, скажи, он обращал внимание на кого-нибудь, кроме признанных красавиц?

— И когда, скажи, моя милая Элиза, хоть одна из этих, как ты их называешь, признанных красавиц не надоедала ему уже через несколько месяцев? — отозвалась Августа. — Фредерика не сравнится с Черис по красоте, но в ней есть характер и живость ума, чего не скажешь о Черис. Они обе замечательные, хорошо воспитанные девушки, только Черис — это хорошенькая дурочка, в то время как Фредерика, мне кажется, женщина незаурядного ума.