Фредерика

Лафра сопровождал его в этих экспедициях, и сестры приняли эти прогулки с собакой за долгожданное послабление им своих строгих правил в отношении учебы.

— Хорошо, что мы взяли Лафру с собой в Лондон, — говорила Фредерика, добавляя со смехом: — И хорошо, что он разогнал коров в Грин-парке и заставил Джессеми оторваться от своих учебников, ведь человеку это оказалось не под силу!

Мальчику хотелось неожиданно поразить семью своей необычайной удалью, так что Джессеми ничего не рассказал им о новом увлечении. Он мечтал научиться в совершенстве сохранять равновесие, подкатить к дому и позвать сестер взглянуть на его мастерство. Пока еще трудновато было ездить в гору, а в грязь лицом не хотелось ударить, особенно если Феликс будет одним из зрителей. Поэтому он по несколько часов практиковался, а для последней проверки перед тем, как предстать перед всем семейством, бесстрашно устремился в самую людную часть города. Ему удалось это с такой легкостью, что он не мог не поддаться искушению промчаться по Пиккадили, лихо отрывая сразу обе ноги от мостовой, что вызывало у публики огромный интерес, иногда восхищенный, иногда скандальный, и в конце концов привлекло к Джессеми внимания гораздо больше, чем ему было нужно.

Виноват в этом оказался жесткошерстный охотничий пес. Степенно шагая за своим хозяином, он вдруг увидел странную машину, какой никогда раньше не видел, и с лаем бросился бежать за ней, пытаясь укусить. Джессеми, привыкший к собакам, гоняющимся за каждым проходящим мимо экипажем, не очень-то смутился, но Лафра, который немного отстал, чтобы изучить какой-то заманчивый запах на углу, обнаружил, что на хозяина напали, и бросился его спасать. Драматическая развязка была неизбежна. Собаки, сцепившись насмерть, столкнулись с самоходной коляской; Джессеми, не удержав равновесия, врезался в плотника со стулом, потерял управление машиной и свалился на булыжную мостовую почти под копыта паре запряженных в ландо лошадей. Кучеру удалось свернуть их в сторону, и Джессеми смог подняться на ноги, помятый, исцарапанный и в синяках, но не поломав рук и ног. Слегка изумленный и совершенно униженный, он увидел такую сцену, которая привела бы в отчаяние и не такого отважного шестнадцатилетнего юношу, как он. Внезапный поворот лошадей смешал все движение, и воздух наполнился грубыми громкими воплями, проклятиями и мольбами. Пожилая дама, восседающая в ландо, приводила себя в чувство с помощью нюхательной соли; мастер по починке стульев тоже поднялся с мостовой и сокрушался о своих собственных повреждениях и об окончательно поломанном стуле; а сердитый господин, хозяин охотничьего пса, истошным голосом звал на помощь, чтобы разняли собак. На этот крик и бросился Джессеми.