Варяг. Мечи франков

Не тот будет общественный резонанс. Их дуэль должна быть зрелищем. Причем зрелищем общедоступным. Слава — она такая. Подвиг, о котором знает только его автор, это не подвиг, а личное переживание.

— Я не юнец, а хёвдинг, — не скрывая насмешки, поправил Сергей. — И хольмганги я люблю. На них я убиваю таких, как ты. Завтра. На отмели. Свободный поединок. И вот еще что: я не знаю, где у вас тут убивают во славу богов, так что пусть завтра утром твой человек найдет меня и проводит.

— Я сказал: здесь и сейчас! — не согласился Тангбранд. — Я…

— Красавчик! Ты что глотку надрываешь? Выпил лишнего?

Стевнир. Это хорошо. Он местный. И он… Стевнир.

— Я двадцать дней пил только воду, Стевнир! — заявил Тангбранд. — В моей глотке сухо, как в лоне старухи. А вот этот, — кивок на меня, — встал между мной и моим пивом! Разве это не повод, чтобы его убить? И я его убью!

— Варт, пусти Красавчика к его пиву, — ухмыльнулся Стевнир. — Думаю, тебе нальют другое. Эйндриди-ярл наверняка пригласит нашего конунга, а конунг, я уверен, возьмет тебя с собой. Тебя и его, — кивок на Дёрруда.

— К Эйндриди-ярлу? Его? — изумился Тангбранд.

— Ты против? — в свою очередь удивился Стевнир. — Иди к своему пиву, Красавчик. Варт не станет тебе мешать.

— Он уже мне мешает! Занял место у моего причала! Пусть сначала освободит его!

Он, похоже, туповат, этот «хёвдинг, сын хёвдинга». И впрямь идеальный кандидат для демонстрации силы. Впрочем, расслабляться тоже не стоит. Драться он наверняка умеет и умеет хорошо.

— Твой причал? — Стевнир поднял бровь. — Не знал, что Эйндриди больше не ярл этого города. Когда это Гнупа-конунг сделал тебя ярлом Орхуса?

— Я не ярл Орхуса, — буркнул Тангбранд. До него наконец дошло, что Стевнир издевается. — Но мой драккар всегда стоял здесь.

— А теперь здесь стоит мой, — включился Сергей. — Стевнир, не хочу больше тратить времени на этого… Красавчика. Он вызвал меня на хольмганг, и я пообещал убить его. Но не сегодня, а завтра. Сегодня я хочу сойти на берег, разместить своих людей. По здешним законам я могу отложить его смерть до завтрашнего утра?

— Можешь, — Стевнир расцвел улыбкой. Хольмганг! — Так даже лучше, — подтвердил он, — ведь многие захотят поглядеть.

Кто бы сомневался.

— Я сказал — сейчас! — взревел оскорбленный «предательством» Стевнира Тангбранд.

— Вот торопыга, хотя… — Стевнир на миг задумался. — Варт, если Красавчик так торопится в Валхаллу, пусть вместо тебя встанет Дёрруд. Это будет не так интересно, но зато быстро.

— Ошибаешься, Стевнир! Будет интересно, обещаю, — пробасил Дёрруд. — И он не попадет в Валхаллу. Я отрублю ему руки. Но язык оставлю. Пусть Хель повеселится, когда он назовет себя хёвдингом.

— Ты мне руки… Да я… — И тут Тангбранд увидел руки Дёрруда, вернее, татушки на них, и поперхнулся.