Варяг. Мечи франков

Очень удачно, что Машег не знал не только германского, но и латыни. Не то попику наступила бы хана, а за столом возник средневековый международный скандал, который наверняка закончился бы массовым смертоубийством.

Баронесса, однако, латынь понимала, поскольку попикова обличительная речь ее изрядно смутила. И рассердила.

Но высказаться она не успела. Сергей, воспользовавшись моментом, накрыл ладонью ее маленькую ручку и покачал головой.

А потом произнес с подчеркнутой печалью в голосе:

— Полагал я, что учение Христа почитают в этом доме. Вижу, что ошибался.

Вот! Осекся попик. А слушатели его, те, кто понимал латынь, уставились на Сергея.

Потому что фразу свою скорбную он выдал тоже на латыни. И латынь эта была ощутимо лучше, чем у обладателя плешки-тонзуры.

Не удивительно. Грамматике и произношению Сергея учили лучшие из возможных учителей.

— Особенно грустно мне слышать слова, столь явно противоречащие слову евангельских апостолов, от того, кто был призван нести слово их пастве. — Сергей издал душераздирающий вздох и чуть поклонился Маргред, словно извиняясь за патера. — Ведь сказано было апостолом Павлом: «нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но всё и во всем Христос».

Попик охренел.

Маргред взглянула на Сергея с изумлением.

И не она одна. Лотарингское «высшее общество», наверное, меньше поразилось бы, если бы чья-то лошадь вдруг пожаловалась, что седло спину натирает или что конюх в ясли некачественное сено кладет.

А вот свои хоть и не поняли ничего, но не удивились ничуть. Привыкли уже, что их хёвдинг — полиглот.

— Это где такое сказано? — сварливо пробухтел опомнившийся попик. Уже по-франкски, надо отметить. Оценил произношение «проклятого язычника», надо полагать, и решил не позориться.

— В Послании к Коринфянам, — на том же языке с вежливой улыбкой ответил Сергей.

Точной уверенности у него не было, он же не Сладислава, которая могла процитировать Писание с любого места и с точным указанием источника.

— Ты же язычник! — сердито воскликнул попик. — Откуда ты можешь знать!

— Я умею читать. — Сергею нравился разговор. Потому что давал ему шанс понравиться Маргред. — А ты умеешь?

— Язычник! — взвизгнул попик. — И иудей! — Он указал пальцем на Машега: — Ты! Твои предки Христа распяли!

— Чего он верещит? — поинтересовался Машег у сидевшего рядом Дёрруда.

— Говорит: твои пращуры распяли его бога. — Убийца тоже развлекался и предвкушал. Надеялся, что вопли попика сподвигнут хозяев на решительные действия. И тогда гостям можно будет не стесняться. Ведь приказ хёвдинга однозначен: никого не бить, если нас не трогают.

— Распяли? — удивился Машег. — Не слыхал. Распяли — это как?

— Железными гвоздями к дереву прибить и пусть висит, пока не помрет.