Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

Коснувшись своего забора, Каспар приободрился - значит, дошел и не свалился, как старый обессиленный бродяга. По первым осенним заморозкам они часто замерзали на улицах.

Вот и калитка. Каспар остановился, чтобы собраться с силами - в глазах уже плыли красные круги. В прежние времена с такой раной он мог полдня сидеть в седле, но с той поры прошло много лет. Слишком много.

У брошенной телеги скрипнула оглобля. Над улицей вспыхнул яркий огонь, и в следующее мгновение щелкнул спуск «Громобоя», мощного арбалета, хранившегося у Каспара с незапамятных времен.

Тяжелый болт прошил скрывавшуюся за телегой цель и с треском вошел в соседские ворота. Несколько собак в округе с перепугу подняли лай.

«Придется платить за порчу ворот…» - пронеслось в голове Каспара.

– Каспар, ты цел? - спросила Генриетта.

– Цел, дорогая… Я взгляну, что там…

Лежавший на мостовой мешочек с осветительной смесью еще горел, потрескивая и разбрасывая искры. Каспар перешел улицу и при свете затухающего пламени заглянул за телегу. Стрелок лежал на спине, раскинув руки, рядом валялся заряженный двулучный арбалет - лучшее средство для убийства из засады.

– Каспар, возвращайся! - потребовала Генриетта.

– Иду, дорогая… - ответил он и поспешил назад. Калитку распахнул Хуберт. Он пропустил отца, выглянул на улицу и снова закрыл, заперев на все засовы.

– Мам, он ранен! - сообщила Ева, едва отец переступил порог.

– Весь гарнизон в сборе, - усмехнулся Каспар и, улыбнувшись перепуганной жене, добавил: - Ничего страшного, просто царапина.

И съехал по стене на пол.

– Ева, живо тряпицы неси и горячую воду! Хуберт, а ты не отходи от окна, смотри в оба!

– Да ты у меня… прямо сержант…

– Помолчи, Каспар, сейчас я тебя перевяжу."

"Генриетта разрезала ножом пропитавшийся кровью рукав и, едва взглянув на рану, крикнула:

– И иголку с суровой ниткой неси!

В доме наемника все самое необходимое лежало в одном месте, так что вскоре Ева принесла то, что потребовалось, а потом зажгла две дополнительные масляные лампы.

Подавая матери то мокрую тряпицу, то новую нитку, Ева внимательно следила за тем, как та накладывала стежки, понимая, что и это, помимо искусства фехтования, неотъемлемая часть жизни воина.

Вскоре рана была зашита, присыпана перетертой травой специального сбора и туго завязана порванной на ленты чистой тряпицей. Кровь остановилась, Каспар почувствовал себя лучше и с помощью Евы снял сапоги.

– Поди выпей сонного отвара, тебе нужно поспать.

– Нет, дорогая, спать мне некогда, да и вам тоже…

– Что же за враги у нас завелись, неужто королевские слуги? - воскликнула Генриетта.

– Я не говорю, что на нас должны напасть…

– А кто же тебе плечо порезал, папа? - спросила Ева.