Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

– А теперь побегай на четвереньках вокруг столба, – приказал колдун. Иппон готов был разорвать его пополам голыми руками, однако, удержав себя, спросил:

– И сколько раз, старикашка? Пять, а может, десять?

– Две тысячи раз… – произнес старик и, развернувшись, пошел в хижину.

– Что ты сказал, ур-род? Что…

Договорить Иппон не успел, он упал на четвереньки и принялся наматывать круги вокруг обугленного столба. Солдаты снова залаяли, лошади стояли не шелохнувшись, приближался вечер, ветер с океана усиливался.

Очнулся Иппон только под утро, когда начало светать. Еще не понимая, что с ним произошло, он первым делом разглядел в предутренних сумерках большой плоский камень, на котором лежала Золотая Латка. Недолго думая дорф схватил ее, с необычным проворством поймал свою лошадь и, запрыгнув на нее нагишом, крикнул солдатам:

– За мной!

Проскакав миль пять, Иппон почувствовал, что замерзает – он уже почти не чувствовал своего тела.

– Дым! Я вижу дым! – закричал один из солдат, указывая на юг.

Они свернули туда и вскоре выехали к рыбацкой лачуге, из ее трубы шел дым, а это значило, что внутри тепло.

Напугав семью рыбака своей наготой, дорф Иппон забрал, наверное, самое ценное, что имелось в этом доме, – большой клетчатый плед и пару вязаных свитеров.

В плед он замотался, как в плащ, а свитера накрутил на ноги вместо сапог. В стремена они не лезли, зато можно было ехать дальше, не рискуя замерзнуть насмерть.

Именно в таком виде, не чувствуя рук и ног, Иппон и прибыл в замок Тарду. Теперь надо было допросить Фрая с пристрастием, чтобы узнать, как действует колдовство Золотой Латки. Конвендор приказал выяснить все…

Но сил не было, дорф Иппон чувствовал, что засыпает под действием крепкого лекарства и целительного тепла.

Грохнула дверь, и он открыл глаза – на пороге стояли солдаты с сержантским мундиром и парой сапог. Другую пару они благополучно припрятали.

– А б-белье? – едва сумел произнести Иппон.

– Вот! – Один из солдат показал связку желто-зеленых подштанников. Они были чистыми, но, по обычаю здешних мест, стирались методом кипячения в чане с мыльными водорослями и потому были такого цвета.

Через четверть часа совместными усилиями Иппона и солдат его милость был полностью одет. Сержантский мундир и сапоги оказались дорфу слегка великоваты и одежда висела на нем мешком, но по крайней мере он снова чувствовал себя человеком.

– Где Урмас? – строго спросил Иппон.

– Пьян, ваш милость.

– Так…

Иппон подумал, как ему поступить. Разгладил на ладони злополучную Золотую Латку, затем взглянул исподлобья на притихших солдат:

– Кости ломать можете?

– Прошу прощения, ваша милость, – пожал плечами один солдат. – Прежде не обучены были.

– Это дело несложное.