Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

Фундинул подложил ему под голову руку:

– Говори, мы тебя слушаем! Ну? Говори же!

– Много… всадников…

Это было все, что успел сообщить солдат, его глаза закрылись, и Фундинул оставил его.

– Уходим, – сказал орк.

Глава 91

Едва Углук и Фундинул вернулись из разведки, как с наблюдательной дюны опять замахали руками – появились новые сведения. Орк и гном бегом взобрались на вершину, и Рыпа тотчас указал им на видневшийся вдали замок Тарду. Если бы не песок, они бы ничего не увидели, но на светлом фоне удалось разобрать, что к тюрьме со стороны океана едут три всадника.

– Может, остатки другого отряда? – предположил гном.

– Может, и так, – пожал плечами Углук. – Но мы будем ждать войска – думаю, оно идет сюда.

– Какое войско? – спросил Рыпа.

– Ну… – Орк почесал непокрытую безволосую голову. – Тардийцы живут западнее, а эти бежали с юго-востока, а там у нас – Харнлон. Значит, королевская конница.

– Ну наконец-то, хвала небесам, хоть кто-то покарает этих бунтовщиков! – потрясая мечом, воскликнул Лакоб.

Тем временем дорф Иппон, не имевший никакой одежды, кроме нелепого клетчатого пледа и обмоток из грязных тряпок на ногах, при помощи двух подоспевших солдат сошел с лошади и, опираясь на подставленное плечо, двинулся к главному крыльцу замка Тарду.

Поддерживая его под руки, солдаты довели Иппона до комнаты отдыха, которой могли пользоваться только сержант Ваттанен и главный палач Урмас.

Здесь было жарко натоплено, а в стеклянной колбе на полке содержался неприкосновенный запас перегонной орхи – огненно-крепкой жидкости. Ее использовали для растираний и приема внутрь в тех случаях, когда кто-то вдруг переохлаждался.

– Да-вай сю… да, – прошептал Иппон, падая в старое скрипучее кресло. Плед упал на пол, и дорф Иппон остался совершенно нагим. Впрочем, сейчас это его не заботило, в голове билась лишь одна мысль – я жив, я жив!

Двое солдат, что были с ним в этой страшной поездке, ушли в казарму и там повалились без сил на топчаны. Двое других сняли стеклянную колбу, вынули сургучную пробку и нацедили Иппону дозу лекарства в глиняную мензурку.

– Пожалуйте, ваша милость, выпейте…

Трясущейся рукой Иппон потянулся к мензурке, мгновение помедлил, собираясь с духом, и опрокинул ее в рот одним махом. Потом тряхнул головой, вскочил на ноги и закричал во всю глотку:

– А-а-а-а-а-а-а-а!

Получилось так громко, что под крышей всполошились летучие мыши, а солдаты попятились к стене, опасаясь, как бы Иппона не начала бить падучая, но обошлось. Повернувшись к ним, он знаками дал понять, что хочет воды. Ему подали, и он припал к ковшу, словно не пил неделю.