Фрагменты (сборник)

Хотя что ни делается – все к лучшему. Если б она не сказала Юльке о его проблеме, он вряд ли бы пошел к врачу сам. Попробовал бы «Виагру» или еще какую хрень, но обошелся бы без рекомендаций профи по «сломанным краникам».

Щелкнул замок. Миша дернулся и схватил первый попавшийся журнал со стола. Лицо зарделось, будто его застали за подглядыванием в кабинке для переодеваний на пляже. Вышла красивая девушка, окинула уставшим взглядом приемную, потом безразлично посмотрела на Конева и, приоткрыв дверь в кабинет, крикнула:

– Петр Яковлевич, тут пациент вас дожидается.

– Пусть войдет.

Мишу посетила странная мысль (атмосфера для подобных мыслей была более чем подходящая) – а что, если здесь все завязано на той же стимуляции простаты? Только вместо пальца у пациента в заднице… Да нет! Чушь.

– Мужчина, – услышал он голос молоденькой медсестры. – Вы собираетесь заходить?

Конев растерянно кивнул и шагнул в кабинет. Он приготовился услышать щелчок закрываемого замка. Миша даже зажмурился.

– Вы от Дмитрия?

Миша кивнул и открыл один глаз. Не увидев ничего подозрительного, открыл второй и шагнул вперед.

– Присаживайтесь, – доктор показал на кресло у стола.

Конев сел и посмотрел на врача.

– Я вас слушаю, – произнес доктор и снова принялся рассматривать что-то у себя на столе.

– Я… – начал Миша, но как продолжить, не знал. Импотент? Похоже на то, но признаваться в этом не хотелось. Ни в шестьдесят, ни в сорок пять, ни тем более в тридцать шесть.

– Вы, – подсказал Петр Яковлевич и поднял взгляд на пациента. – Вы что?

– Меня перестали возбуждать женщины, – прошептал Миша, опасаясь, что его услышит еще кто-нибудь, кроме врача.

– Ну что ж… А посмотрите вот на эту цыпочку.

Доктор передал Михаилу журнал. Все то время, что Конев пытался выдавить из себя свою проблему, Петр Яковлевич рассматривал сраный глянцевый журнал с голыми моделями. Несмотря на внутренний протест и возмущение, Миша журнал взял. Всмотрелся в полушария грудей – гладкие формы, плавные линии. Размер четвертый, наверное. Но размер здесь не главное. В чашечки бюстгальтера можно впихнуть что угодно. Людка, насколько он знал, носила четверочку, но то были сиськи, а тут бюст. От этого сравнения ему стало еще горче. Людка в его недуге не виновата. Если у него и от такой красоты не зашевелилось, то что говорить о другой, не столь приглядной картинке. Он продолжил изучение тела с бронзовым отливом. Под грудью на левом боку расползлась витиеватая тату. Это могло возбудить, но Мишка не почувствовал ничего.

Девушка стояла, расставив ноги. Одной рукой держалась за край стола, а другой прикрывала промежность. Миниатюрная ладонь лежала на безволосом лобке. На мгновение ему показалось, что он чувствует кончиками пальцев гладкую кожу.