Фотограф смерти

Он зачем-то вытянул руки и растопырил пальцы. И шажки делал крохотные, продвигаясь боком.

А губа разбита. И нос в крови. Кровь – черная полоска, которая разделяет лицо пополам.

– Не надо этого делать! – закричал он.

Забавный. Только не вовремя совершенно. Елене некогда разговаривать: солнце висит за парапетом.

– Пожалуйста, – попросил парень, – поговорите со мной.

– О чем? – Елена пятилась.

– Зачем вы это делаете? Все ведь не так плохо…

Плохо. Жизнь закончится. Она у всех заканчивается, только по-разному. У людей нет свободы, а у Елены будет.

– Это неправда, – сказал парень, который подобрался совсем близко.

Он хочет остановить Елену? Зачем? Какое ему дело?

Завидует. От зависти отделаться сложнее, чем от винного пятна на белых брюках. Сначала Динка, потом Валик, теперь вот этот незнакомец, с которым совсем нет желания знакомиться. Он хочет отобрать у Елены свободу, но Елена не позволит.

– Вы очень красивы, – сказал парень, останавливаясь. Руки он по-прежнему держал над головой. – Вы красивее всех, кого мне доводилось видеть."

"Ложь. По глазам видно. Глаза у людей не умеют притворяться, они почти как объективы камер. Нужен талант, чтобы видеть правильно. Этот, стоящий в трех шагах от Елены, видел совершенно неправильно.

– Пожалуйста, не причиняйте себе… – он оборвал фразу и бросился к Елене.

Глупый. Она ждала. Готовилась.

Успела.

Небо распахнуло объятия, ударив ветром в лицо. Оно высушило слезы и прогнало страхи. Момент полета длился вечность. Когда же вечность иссякла, пришла боль.

То, что Артем пьян, Дашка поняла не сразу. Она его ждала. Вышла за забор, села на лавочку и ждала. Небо чернело, проклевывались звезды, пушистые, как одуванчики. И соловьи запели. Она не была уверена, что это соловьи, но слушала переливы и пересвисты.

Но вот загрохотал мотор, и соловьи заткнулись. Пятно желтого света заскользило по дороге и остановилось у Дашкиных ног.

– Привет, – сказала Дашка.

Артем ничего не ответил, но кое-как сполз с мотоцикла и направился к дому.

– Эй, ты чего?

Дашке стало обидно: она ждала, а ожидание осталось незамеченным. И только у самого порога она поняла: Темка пьян.

А еще избит. Его нос распух, треснувшую губу склеивала полоса сукровицы, а под левым глазом наливался фингал.

– Людочка приласкала? – Дашка не удержалась. Темка же, сфокусировав взгляд, сказал:

– Она прыгнула.

– Людочка?

Он мотнул головой:

– Лена. Елена. Глинина. Идиотская фамилия для модели. Назвалась бы Элен, и все. Я поговорить хотел. У нее нога маленькая. Вот такусенькая, – Темка сложил ладони лодочкой. – Думал, что это она. А она… взяла и прыгнула.

Он сполз по стене и закрыл лицо руками.

– Она не хотела разговаривать. Я ждал. Дождался. Все ушли. А она не выходила и не выходила. Самая последняя. Думал – неспроста.