Фотограф смерти

Парень сел на лавку и протянул стаканчик с мороженым.

– Расслабься.

Расслабляться она не желала и мороженое приняла брезгливо, двумя пальчиками.

– Ты гуляла тут в детстве? Меня вот часто приводили. Тут машинки были напрокат. С педальками. Садишься и крутишь, крутишь…

– Не приводили, – сухо ответила девушка.

– Жаль. А мне здесь нравилось. Особенно карусели. И теннис, конечно. Почему все закрылось? Это неправильно, Люда.

– Неправильно, что тебе есть до этого дело.

Она стояла над парнем, и тень ее разделяла лавку напополам.

Хищно щелкнула сумочка, и в руке девушки появилась записная книжка в толстом кожаном переплете.

– Есть еще несколько адресов.

– Я знал, что на тебя можно положиться, – парень улыбнулся. – Мороженое подержать?

– Выкинуть. Я такое не ем.

– Зря. Вкусно.

– Вредно. И ко всему содержит животные жиры. От тебя, Артем, я не ожидала подобной нетактичности. По-моему, ты сделал это специально. Ты знаешь, как я отношусь к животным продуктам.

Стаканчик перешел из рук в руки. С подтаявшей горки пломбира уже текли молочные реки, и парень, подняв каплю пальцем, слизнул ее.

Девушка смотрела в блокнот, торопливо перелистывая странички. Найдя нужную, она вцепилась в нее и вырвала.

– Вот.

– Спасибо, – парень сунул лист в карман черной куртки. – А с туфельками что? Где Золушку искать?

Девушка молчала.

– Да ладно тебе. Не злись. Ну хочешь, пойдем куда-нибудь, где травой кормят? Мороженое не нравится? Ну и леший с ним, – он выкинул остатки пломбира в урну. – Так хорошо?

– Мне кажется, что ты меня используешь. Ты просишь помочь, я помогаю. Но взамен что? Обещания? Мне надоели твои обещания, Артем. И твои исчезновения. Вот все хорошо, а вот тебя уже нет. И ни звонка, ни записки. Ничего! А наша свадьба? Я всем пожертвовала ради нее! Закрыла глаза на твою репутацию, поссорилась с родителями, с друзьями. И в результате? Надо мной все смеются.

– Извини, пожалуйста.

– Оставь извинения при себе. Я хочу знать: мы вместе или нет?

Парень ответил сразу:

– Вместе.

– Тогда вернись домой.

– Не могу. Не сейчас.

– А когда?!

Ее крик поднял в воздух ворон, и эхо подхватило их хриплые голоса.

– Неделя. Две максимум. Я должен понять, что случилось. А потом… потом все будет так, как хочешь ты. Никаких исчезновений. Вообще никаких нарушений режима. Я даже мотоцикл продам. Жизнью клянусь.

Она поверила, потому что ей очень хотелось верить. Она не знала, были ли истоки этого желания в любви к Артему, либо же в страхе оказаться смешной, либо же в страхе ином: в признании совершенной ошибки, но Людмила получила обещание. А к обещаниям она относилась крайне серьезно.

Фирм в собранном ею списке было пять. Она могла бы вычеркнуть по крайней мере три из них и вычеркнула бы, веди Артем себя иначе. Вот и сейчас он поспешил попрощаться.