Фавориты Фортуны

Кампания находилась во власти Спартака, который, как говорилось в докладе, пытался убедить города самнитов перейти на его сторону и объявить Италию свободной.

Казначейским трибунам строго приказали прекратить жалобы и начать искать деньги, чтобы выманить ветеранов. Претор Квинт Аррий (который должен был заменить Гая Верреса на посту правителя Сицилии) получил приказ поторопиться в Капую и приступить к организации настоящей, консульской армии из четырех легионов, усиленных, насколько возможно, ветеранами. Новые консулы, Луций Геллий Попликола и Гней Корнелий Лентул Клодиан, были официально назначены командующими в войне против Спартака.

Обо всем этом Спартак узнавал постепенно, когда вновь вошел в Кампанию. Поскольку его армия продолжала расти, он научился объединять ее на марше, формируя и тренируя новые когорты на ходу. Для всех было горем, когда Эномая убили во время успешной атаки на лагерь Вариния и Валерия, но был жив Крикс. К тому же появлялись другие способные легаты. Государственный конь, принадлежавший Варинию, очень подошел верховному командующему. Он выглядел вполне эффектно. Каждое утро Спартак целовал коня в нос и гладил его длинную серебристую гриву, перед тем как прыгнуть в седло. Командующий восставших назвал своего коня Батиат.

Уверенный, что такие города, как Нола и Нуцерия, будут на его стороне, Спартак послал своих людей, чтобы те немедленно увиделись с их магистратами и объяснили, что вождь мятежников намерен помочь Квинту Серторию установить новую Италийскую республику. Следовало попросить еще людей, провианта и денег. Но людям Спартака твердо ответили, что ни один город Кампании не поддержит Квинта Сертория и Спартака, предводителя гладиаторов.

– Мы не любим римлян, – сказали магистраты Нолы, – и гордимся тем, что противостояли Риму дольше, чем любой другой город во всей Италии. Но не более того. Больше никогда. Наше процветание в прошлом, вся наша молодежь мертва. Мы не пойдем с вами против Рима.

Когда такой же ответ дала и Нуцерия, Спартак созвал небольшое совещание с Криксом и Алусо.

– Разграбь их, – посоветовала фракийская жрица, – покажи им, что для них лучше было бы присоединиться к нам.

– Я согласен, – сказал Крикс, – хотя у меня другой довод. У нас сорок тысяч человек, достаточно оружия, чтобы всех вооружить, и много еды. Но больше у нас ничего нет, Спартак. Прекрасно обещать нашим солдатам хорошую жизнь и достаток при правительстве Квинта Сертория, но, может быть, лучше дать им хоть что-то сейчас. Если мы разграбим какой-нибудь город, который откажется перейти на нашу сторону, мы напугаем города, до которых еще не дошли, а заодно порадуем наши легионы.