Фавориты Фортуны

– Почему? Ты ничем ему не обязана!

– Я обязана ему твоей жизнью, Цезарь!

– Которую он сначала подверг опасности!

– Мне жаль, что он умер, – решительно проговорила она.

– А мне – нет.

– Тогда сменим тему.

Вздохнув, Цезарь откинулся в кресле, признав свое поражение. Аврелия высоко держала голову – верный знак, что она не сдастся, каким бы блестящим аргументом он ни воспользовался.

– Настало время, чтобы моя жена разделила со мной постель, мама.

Аврелия нахмурилась:

– Ей едва исполнилось шестнадцать.

– Слишком молода для замужества, согласен. Но Циннилла – моя законная жена уже девять лет, а это в корне меняет ситуацию. Когда она встречала меня, я видел в ее глазах, что она готова лечь в мою постель.

– Да, думаю, ты прав, сын мой. Хотя твой дедушка сказал бы, что союз двух патрициев чреват риском для деторождения. Я бы хотела, чтобы она еще немного подросла, прежде чем забеременеть.

– С Цинниллой все будет хорошо, мама.

– В таком случае – когда?

– Сегодня.

– Но сначала надо как-то отметить это событие, Цезарь. Например, семейный обед – обе твои сестры сейчас в Риме.

– Семейного обеда не будет. И никакой суеты.

И семейного обеда не было. Раз не предполагалось никакой суеты, то Аврелия ничего и не сообщила невестке об изменении ее статуса. И когда та отправилась в свою маленькую комнатку, в опустевшей столовой ее вдруг задержал Цезарь.

– Сегодня тебе сюда, Циннилла, – молвил он, взяв ее за руку и подводя к спальне хозяина дома.

Она побледнела:

– О! Но я не готова!

– К этому ни одна девушка не бывает готова. Пора покончить с этим. И потом у нас все будет хорошо.

Это была хорошая идея – не дать ей времени подумать над тем, что должно произойти. Хотя, конечно, она размышляла об этом все четыре долгих года. Цезарь помог ей раздеться, а поскольку был очень аккуратен, то сам сложил ее одежду, довольный, что наконец-то в этой комнате появились женские вещи, впервые с тех самых пор, как Аврелия выехала из нее после смерти отца. Циннилла присела на край кровати и смотрела, как он складывает одежду. Но когда он стал раздеваться сам, она закрыла глаза. Цезарь опустился на ложе около нее, взял ее руки, положил их на свое голое бедро.

– Ты знаешь, что сейчас произойдет, Циннилла?

– Да – ответила она, все еще не открывая глаз.

– Тогда посмотри мне в лицо.

Большие темные глаза открылись, она нерешительно взглянула на него. И увидела любовь в его улыбающихся глазах.

– Какая ты хорошенькая, жена моя, и как хорошо сложена!

Он дотронулся до ее груди, полной, высокой, с сосками почти одного цвета со смуглой кожей. Она подняла руку, желая погладить его грудь, вздохнула.

Цезарь поцеловал жену, и это было ей приятно! Она так долго об этом мечтала… Но в реальности все оказалось даже лучше, чем было в мечтах.