Фавориты Фортуны

Серый от ужаса Перперна пытался торговаться за свою жизнь, предложил Помпею все личные документы Квинта Сертория, которые, скулил он, подтвердят тот факт, что в Риме имеется много важных людей, желавших победы Сертория, дабы впоследствии он захватил власть и реорганизовал Рим по принципам Мария.

– Какими бы они ни были, – сказал Помпей с каменным лицом и стеклянными голубыми глазами.

– Кто – они? – дрожа, переспросил Перперна.

– Принципы Мария.

– Пожалуйста, Гней Помпей, умоляю тебя! Только позволь мне дать тебе эти письма, и ты увидишь сам, как я прав!

– Очень хорошо, дай их мне, – коротко бросил Помпей.

Чувствуя огромное облегчение, Перперна рассказал Авлу Габинию, где искать документы (он носил их с собой, боясь оставить в Оске). С нескрываемым нетерпением он ждал, пока посланный наряд не вернулся. Двое принесли большой сундук и поставили его у ног Помпея.

– Откройте, – сказал Помпей.

Он опустился на корточки и долго рылся в свитках. Иногда он развертывал лист, читал его, кивая, что-то бормоча. Большую часть содержимого сундука он быстро просмотрел. Некоторые записи вызвали у него удивление. Когда сундук опустел, Помпей поднялся. Огромная кипа документов лежала в беспорядке на утоптанной траве.

– Собери весь этот хлам и сожги его здесь и сейчас, на моих глазах, – повелел Помпей Авлу Габинию.

Перперна ахнул, но ничего не сказал.

Когда содержимое сундука горело ярким пламенем, Помпей, вскинув голову с выражением глубокого удовлетворения на лице, приказал Габинию:

– Убей этого червя.

Перперна умер от меча римского легионера – и война в Испании закончилась в тот самый момент, когда его голова скатилась на залитую кровью землю.

– Ну вот и все, – молвил Авл Габиний.

Помпей пожал плечами:

– Наконец-то избавились.

Они оба стояли, глядя на лицо Перперны, с глазами, вылезшими из орбит от ужаса. Потом Помпей отвернулся и пошел к легатам, которые хорошо знали, что нельзя вмешиваться, когда их не зовут.

– Тебе обязательно надо было сжигать эти документы? – спросил Габиний.

– Да.

– Не лучше ли было привезти их в Рим? Тогда стали бы известны все изменники.

Помпей покачал головой, засмеялся:

– Для чего? Чтобы дать работу суду по делам измены на сто лет вперед? Иногда лучше поступить по-своему. Предатель не перестанет быть предателем только потому, что свидетельства, изобличающие его измену, превратятся в дым.

– Я не совсем понимаю."

"– Я хочу сказать, что свидетельства сохранились, Авл Габиний. Они сохранились у меня в голове.

Хотя война закончилась, Помпей был слишком дотошным человеком, чтобы сразу же отправиться домой, неся на пике голову Перперны. Он хотел привести дела в порядок, что означало убить всех, кого он считал потенциальной угрозой в будущем.