Фавориты Фортуны

Помпей не хотел видеть ни Афрания, ни Петрея. Даже мысль о более молодых, особенно Авле Габинии, была ему невыносима. Но теперь он знаками подозвал Афрания и Петрея, чтобы они ехали рядом с ним. И когда они пристроились по бокам его государственного коня, Помпей показал жезлом на панораму, расстилавшуюся вдали. Старшие легаты не проронили ни слова. Они просто ждали, когда Помпей им скажет, что делать дальше.

– Видите, где Серторий? – спросил Помпей. Вопрос был риторическим, он не ждал ответа. – Он сейчас занимается стенами. Думаю, делает подкопы. Его лагерь как раз там. Он спустился с холма, я вижу! Холм ему не нужен, он хочет взять город. Но я на этот крючок уже не клюну.

Все это он проговорил сквозь сжатые зубы."

"– Мы должны пройти расстояние в одну милю, чтобы напасть на него. Длина его линии составляет половину мили – он очень растянул свои силы, что для нас выгодно. Если у него вообще есть шанс, он вынужден будет подтянуться, когда увидит, что мы подходим. Допустим, он считает, что этот шанс у него есть, – иначе он не был бы здесь. Он может ринуться на запад или на восток или сразу в обоих направлениях. Лично я думаю, он двинется в обе стороны, – я бы так и поступил.

Это вырвалось неожиданно. Помпей покраснел, но спокойно продолжал:

– Мы подойдем к нему вогнутой дугой. Кавалерию поставим поровну на обоих концах дуги, пехоту – по одному легиону на фланги ближе к центру. Когда армия движется по равнине, трудно сказать, как далеко от центра расположены фланги. А мы их растянем тем больше, чем ближе будем подходить. Если он не принимает меня всерьез – а он, кажется, не принимает меня всерьез! – он не поверит, что я способен на такую военную хитрость, пока концы дуги не охватят его с обеих сторон, помешав ему бежать на запад или на восток. Мы прижмем его к стенам – и ему некуда будет деваться.

Афраний осмелился заметить:

– Это сработает.

Петрей кивнул:

– Это сработает.

Это было все, что требовалось Помпею. У подножия своего наблюдательного пункта он велел трубачам протрубить сигнал «стройся в ряд» и оставил Афрания и Петрея, чтобы те передали его приказы остальным легатам и старшим центурионам. Сам он вызвал к себе шестерых конных глашатаев.

В результате к тому времени, как Афраний и Петрей вернулись к Помпею, было уже слишком поздно и слишком людно, чтобы попытаться отговорить его от этого маневра. В ужасе Афраний и Петрей смотрели на удалявшихся глашатаев, отчаянно надеясь, ради Помпея, что его новый план сработает.

Пока армия выходила на марш, глашатаи под флагом перемирия выехали прямо к внешним оборонительным укреплениям лагеря Сертория. Там они огласили свои сообщения обитателям Лаврона, стоявшим на стенах.

– Выходите, все люди Лаврона! – кричали они.