Фавориты Фортуны

Его идея – начать подстрекать войско к мятежу, как только Мамерк пробудет в Капуе достаточно долго, чтобы можно было выставить причиной мятежа самого Мамерка. Я возразил: в Капуе находятся ветераны Суллы и вряд ли они выступят против зятя их любимого диктатора, но Стайен только засмеялся. Мои опасения рассеялись, потому что смех был искренний. Этот человек уверен в успехе. Я не говорю уже о том, что невозможно сомневаться в способностях того, кто организовал собственное усыновление семьей Элиев! Он производит впечатление на любого, но особенно – на людей низшего класса, которым нравится его ораторский стиль.

Таким образом, я выступал против Мамерка, пока не нашел Стайена. Теперь я изменил тактику и всеми силами способствую его назначению командующим. Каждый раз, когда я вижу этого человека, я спрашиваю его, почему он все еще в Риме, а не в Капуе, где должен тренировать свои войска. Думаю, мы можем быть уверены, что самое позднее к сентябрю Мамерк станет жертвой мятежа. И как только я услышу об этом, я начну убеждать сенат применить закон о специальном назначении.

К счастью, в Испании дела все хуже и хуже, что только упростит мою задачу. Наберись терпения и оптимизма, мой дорогой Магн, пожалуйста! Это произойдет, и довольно скоро. Ты сможешь перейти Альпы до того, как снег перекроет перевалы.

Мятеж, случившийся в начале августа, был организован Гаем Элием Стайеном очень умно, ибо не был ни кровавым, ни жестоким. В нем виделось столько искренности, что его жертва, Мамерк, даже не захотел наказывать виновных. К нему пришла делегация и твердо заявила, что легионы отправятся в Испанию только под командованием Гнея Помпея Магна, потому что они верят: лишь Гней Помпей Магн в состоянии побить Квинта Сертория.

– Наверное, они правы! – сказал Мамерк сенату, когда прибыл в Рим для доклада (он был потрясен до такой степени, что говорил искренне). – Признаюсь, я их не виню. Они были вежливы, отнеслись ко мне с уважением. Солдаты с таким опытом разбираются в подобных делах, и меня они знают. Если они считают, что я не смогу справиться с Квинтом Серторием, следовательно, мне стоит задуматься: а сумею ли я действительно это сделать? Они полагают, что Гней Помпей – единственный человек, кому под силу решить эту задачу. Может быть, они правы.

Эти спокойные, откровенные слова произвели большое впечатление. Отцы-сенаторы – все, даже сидящие в первых рядах, – не были возмущены, и у них не возникло желания спорить. Это сыграло на руку Филиппу.

– Отцы, внесенные в списки, – начал он елейным голосом, – пора нам разобраться с ситуацией в Испании спокойно, без предвзятости.