Фавориты Фортуны

Ты можешь действовать только дипломатическим путем, а я не убежден, что это поможет тем двоим несчастным socii.

– Гай Веррес – отъявленный негодяй, Цезарь. В прошлом году он украл сокровища всех храмов в провинции Азия, потом утащил «Арфиста» из Аспенда и золотые одежды Артемиды из Перга.

– Вот и добивайся после этого, чтобы провинции любили Рим, – презрительно вздернув верхнюю губу, сказал Цезарь.

– Ничто не может спастись от этого человека, включая, по-видимому, и добродетельных дочерей уважаемых греческих socii.

– Кстати, что Веррес делает в Лампсаке?

Никомед поежился:

– Едет ко мне, Цезарь! Везет рекомендательные письма ко мне и к царю Садалу во Фракию. Наместник Долабелла наделил его статусом посла. Воображаю его истинную цель – присвоить все наши статуи и полотна.

– Он не посмеет их и пальцем тронуть, пока я здесь, Никомед, – успокоил его Цезарь.

Лицо старого царя просветлело.

– Я вот что хотел сказать. Может быть, ты поедешь в Лампсак как мой посол, чтобы Гай Клавдий Нерон понял, что Вифиния обеспокоена ситуацией? Мне нельзя отправляться туда лично – это могут расценить как военную угрозу, даже если я предпринял бы путь без военного эскорта. Мои войска значительно ближе к Лампсаку, чем войска провинции Азия.

Прежде чем Никомед закончил говорить, Цезарь уже понял, какие трудности это сулит ему самому. Если он прибудет в Лампсак в качестве официального представителя царя Вифинии, весь Рим сочтет, что он, Цезарь, действительно находится в близких отношениях с Никомедом. Но как он мог отказаться? Просьба царя казалась вполне разумной.

– Я не должен быть твоим официальным представителем, царь, – серьезно ответил Цезарь. – Судьба этих двух греческих socii в руках наместника провинции Азия, которому не понравится присутствие римлянина двадцати одного года от роду, частного лица, который заявляет, будто он – представитель царя Вифинии."

"– Но мне необходимо знать о событиях в Лампсаке от человека, который достаточно беспристрастен, чтобы не преувеличивать, и достаточно римлянин, чтобы бездумно не стать на сторону греков, – возразил Никомед.

– Я же не отказываюсь. Но поеду я только как частное лицо, как человек, который случайно оказался поблизости и не смог побороть любопытство. В таком случае Вифиния тут будет ни при чем, а я смогу дать тебе полный отчет, когда вернусь. И тогда, если посчитаешь необходимым, ты сможешь направить жалобу в сенат Рима, а я подтвержу твои слова.

На следующий день Цезарь уехал в сопровождении Бургунда и четверых слуг. Таким образом, он мог появиться в Лампсаке с любой стороны и ходить там, где угодно.