Фавориты Фортуны

Такова была неприязнь, которая мгновенно вспыхнула между Гаем Юлием Цезарем и Марком Кальпурнием Бибулом. Царь Никомед говорил о врагах. Так вот, это был враг, Цезарь не сомневался.

Габиний отодвинул от стены восьмой стул и поставил его к столу между собой и Октавием.

– Сядь и поешь, – предложил он Цезарю.

– Я с удовольствием сяду, но извините меня, если я есть не буду.

– Вина, ты выпьешь немного вина!

– Я никогда его не пью.

Октавий захихикал.

– О, тебе здесь понравится! – воскликнул он. – Обычно тут напиваются так, что весь пол в блевотине.

– Ты – фламин Юпитера! – воскликнул сын Филиппа.

– Был им, – поправил Цезарь, не желая пускаться в объяснения. Но потом передумал и продолжил: – Лучше я расскажу вам сейчас, чтобы больше мне не задавали вопросов.

Он рассказал свою историю спокойно, твердым голосом, настолько тщательно подбирая слова, что все они вскоре поняли: новый трибун – интеллектуал, если не ученый.

– Ну и история! – молвил Габиний, когда рассказ был окончен.

– Значит, ты все еще женат на дочери Цинны? – сказал Бибул.

– Да.

– И теперь, – засмеялся Октавий, – у нас уже нет никакой надежды прекратить эту древнюю вражду, Габиний! С Цезарем у нас четыре патриция! Война насмерть!

Остальные бросили на него испепеляющие взгляды, и он затих.

– Приехал прямо из Рима, да? – спросил Руф.

– Нет, из Вифинии.

– А что ты делал в Вифинии? – простодушно спросил Лентул.

– Собирал флот для осады Митилены.

– Спорю, что старый женоподобный Никомед в тебя влюбился, – ухмыльнулся Бибул.

Он знал, что звучит это оскорбительно для присутствующих. Возможно, он не собирался говорить этого. Но не сдержался.

– Да, представь себе, – холодно сказал Цезарь.

– И ты получил свой флот? – продолжал Бибул.

– Естественно, – ответил Цезарь с надменным видом.

Бибул колюче засмеялся:

– Естественно? Ты хочешь сказать – противоестественно?

Никто не успел заметить, как все произошло. Цезарь молниеносно облетел стол. Шесть пар глаз увидели только, что он держит Бибула на весу одной рукой. Выглядело это странно, даже комично. Бибул размахивал руками перед улыбающимся лицом Цезаря, но его руки были слишком коротки, чтобы дотянуться, – сцена из мима.

– Если бы ты не был блохой, – сказал Цезарь, – я бы сейчас зарыл твою морду в булыжник на улице. К сожалению, Блоха, это было бы равносильно убийству. Ты слишком ничтожен, чтобы делать из тебя месиво. Поэтому не попадайся мне на пути!

Все еще держа Бибула на весу, он обвел взглядом комнату в поисках чего-нибудь подходящего и увидел шкаф высотой футов в шесть. Без большого усилия Цезарь посадил Бибула на шкаф, ловко избежав удара сапогом.

– Подрыгай там немного ногами, Блоха.

И вышел на улицу.

– А прозвище Блоха тебе подходит, Бибул! – смеясь, сказал Октавий.