Фортуна благоволит грешным

Потому что она действительно была милой девушкой, и ты можешь помочь восстановить для нее справедливость.

Убийца довольно долго молчал, глядя на Шарлотту. Потом, понурившись, посмотрел на наручники на своих запястьях и прошептал:

– Я был тогда пьяный… Я не собирался ее убивать.

– Она знала, что это был ты? – тихо спросила Шарлотта.

Парень помотал головой.

– Нет, не знала. На мне был плащ с капюшоном. Она видела мой кинжал, но больше ничего. Я всего лишь хотел ее припугнуть…

– Кошачий глаз… – прошептал Бенедикт. – Я думал, это игрушка богатого человека.

– Была, пока я у него ее не украл, – пробормотал парень.

– Ты говоришь, что Нэнси слишком много болтала… – в задумчивости проговорила Шарлотта. – Болтала о той золотой монете, которую ей дали?

– Монету ей дал я. Она должна была показывать ее, чтобы все всполошились и повалили сюда охотиться за соверенами.

– Но зачем? – удивилась Шарлотта.

– Новые лица легче скрыть среди других новых лиц. Кто обратит внимание на четырех незнакомых мужчин, если в деревню приедет еще человек сто?

– Неплохо придумано, – заметил Лайлак. Он какое-то время молчал, внимательно слушая вопросы, которые Бенедикт и Шарлотта задавали арестованному, а теперь начал действовать. – Имя? – Сыщик пристально взглянул на парня.

– Смит. Джон Смит.

Шарлотта закатила глаза.

– О боже, снова Смит…

– В смерти Нэнси Гофф замешаны все четверо? – продолжал Лайлак.

– Нет, только я один. Все четверо участвовали в краже из монетного двора.

Карманы у Лайлака, казалось, были бездонные – теперь он извлек из них блокнот и огрызок карандаша.

– Значит, четверо… Очень хорошо… Выходит, ты и твои сообщники украли золотые соверены стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов и во время ограбления застрелили четверых охранников. Я правильно понял?

– Не стрелял я из пистолета! Я никогда не пользуюсь пистолетом!

Лайлак вперил в арестованного строгий взгляд.

– Но ведь это не делает тебя невиновным, верно?

Парень посмотрел на свои наручники.

– Наверное, не делает.

– Зачем вы украли золотые соверены до того, как их выпустили в обращение?

– Я не знал, сколько они стоили. И вообще, я думал, что из монетного двора что ни укради, – все будет дорогое. Мы узнали, что взяли, только тогда, когда ушли и открыли эти сундуки. Тут-то мы поняли, что пока не сможем тратить эти деньги. Вот мы и решили спрятать их на время.

– И принесли украденные деньги сюда?

Арестованный пожал плечами.

– Я вырос тут неподалеку. В этих краях много мест, где можно что-нибудь спрятать. Здесь тихо… и от Лондона далеко.

– И теперь деньги здесь, в конюшне?

Парень нахмурился и, покосившись на Бенедикта, пробурчал:

– Должны быть здесь. Но мы несколько раз их перекладывали с места на место, так что точно не знаю.