Фортуна благоволит грешным

Мэгги, я… Я твоя мать.

Девочка вздрогнула – и замерла. Сейчас она была столь же неподвижна, как в те минуты, когда, лежа на земле, обнимала Капитана.

– Не понимаю… – прошептала она. – Вы же моя тетя…

– Я твоя мать. – Повторить это во второй раз оказалось гораздо труднее.

– Значит, вы с моим отцом… были женаты?

– Нет. – Шарлотта покачала головой. – Именно это и делает меня… не очень хорошей.

Как же трудно было рассказывать об этом девочке, к тому же – собственной дочери. А ведь Мэгги росла в тепличных условиях, может быть, даже слишком тепличных… Шарлотта протянула к дочке руку, но девочка отпрянула и рухнула на могилу Капитана.

Тяжело вздохнув, Шарлотта вновь заговорила:

– Вот почему мы всегда говорили, что ты – дочь моей сестры. Она была замужем, и тебя крестили как ее дочь. Поэтому ты считаешься… респектабельной, – такой, какой я никогда не смогу быть.

Мэгги отползла от холмика и, снова усевшись, внимательно посмотрела на Шарлотту.

– Значит, каждый раз, когда вы мне говорили про мою маму, – все это было вранье.

– Нет, все, что я говорила про мою сестру, – это была чистейшая правда.

– Но она не была моей матерью…

– Да, не была, – кивнула Шарлотта.

– А Капитан… не был маминой собакой, – пробормотала девочка. – Ведь так же?

– Мне всегда очень нравился Капитан, – ответила Шарлотта. – Эта собака очень тебя любила. Ты была к ней очень добра, вы с ней дружили и…

– И она умерла одна, без меня. – Мэгги порывисто вскочила на ноги и всхлипнула. – Эта собачка была моим единственным другом…

– Я знаю. – Шарлотта снова вздохнула.

Вот оно, наказание… Словно нож в сердце. Шарлотта не представляла, что это будет так больно. Она часто думала о том, что когда-нибудь расскажет Мэгги правду и дочка, радостно улыбнувшись, обнимет ее и скажет, что всегда это знала. Но, конечно же, это были просто мечты…

– А вы меня любите? – спросила Мэгги. И Шарлотте вдруг показалось, что ее дочь внезапно повзрослела, стала намного старше, чем несколько минут назад.

– Я люблю тебя больше всего на свете. Люблю так сильно, что даже отказалась от тебя – только бы обеспечить тебе достойную жизнь.

– Тогда откажитесь снова. Я хочу, чтобы вы снова отсюда уехали. – Резко развернувшись, Мэгги зашагала прочь – маленькая худенькая фигурка на фоне серой каменной стены, отделявшей землю викария от земли Селвина."

"Шарлотта испытывала странное онемение от душевной боли – примерно так же она почувствовала себя сразу после того, как Рэндольф ударил ее по лицу. Мэгги вонзила ей нож в сердце, и если повезет, то она истечет кровью еще до того, как осознает, насколько ей больно. Но, по крайней мере, все, что она сказала, было правдой, особенно – последнее: Шарлотта безумно любила Мэгги и ради своего ребенка была готова на все.