Фортуна благоволит грешным

– Скажите, мисс Перри… – Лорд Рэндольф сделал многозначительную паузу. – Скажите, вы намереваетесь в ближайшее время покинуть дом викария?

– Не думаю, что это произойдет, – тотчас же ответила Шарлотта. – Тем более – в ближайшую неделю.

– Что ж, понятно… – в задумчивости произнес маркиз, окидывая ее пытливым взглядом. Можно было не сомневаться, что он давно уже обратил внимание на ее скромное платье и поношенные ботинки. Наверное, сравнивал с шелками, в которых видел ее в прошлый раз, и думал о том, как низко она пала. Но именно по его милости эти шелка были порваны и испачканы кровью. А это платье – весьма симпатичное, в цветочек – шло ей гораздо больше.

– Что ж, если вы планируете задержаться в Строфилде дольше чем на неделю, – сказал Рэндольф, – то вы можете посетить выставку работ Эдварда Селвина. Мы устроим ее в… Как называется тот постоялый двор?

– В «Свинье и пледе»? – в изумлении пробормотал Эдвард. – Однако… Рэндольф, как же так? Ведь в Королевской академии… к тому же большинство аристократов, приехавших на сезон… Я вас не понимаю…"

"– Важно не то, где проводится выставка, а кто ее увидит. – Рэндольф говорил, обращаясь к Эдварду, но его взгляд не отрывался от Шарлотты. – И всего через неделю, Селвин, у вас будет столько блистательных гостей, восторгающихся вашей работой, сколько вы только можете пожелать.

Эдвард покосился на Шарлотту, затем спросил:

– Но это же будут портреты, верно? Мы же договорились сосредоточиться на моей портретной живописи?

– О да, портреты. Совершенно верно.

Маркиз улыбнулся. Когда-то такое выражение его лица казалось Шарлотте интригующим, намекающим на тайны и скрытые глубины. И сейчас она поняла, что была на сей счет права, но только с одним уточнением: все его тайны и скрытые глубины были омерзительны. Слава богу, он ни словом не намекнул на Мэгги. Должно быть, Эдвард сохранил ее происхождение в тайне. И, вероятно, он всегда будет об этом помалкивать. Ведь если леди Хелена узнает, что ее муж стал отцом ребенка женщины столь низкого происхождения… О, тогда она превратит его жизнь в кошмар.

– Замечательно! Восхитительно! – Бенедикт захлопал в ладоши над своей тростью. – Значит, художественная выставка. А будут ли там скульптуры?

– Н-нет… – ответил Эдвард в растерянности. – Ведь я, знаете ли, не ваятель…

– А жаль, – со вздохом пробормотал Бенедикт. – Что ж, я все равно постараюсь получить удовольствие. А сейчас, мисс Перри… Не пора ли нам уходить?

Шарлотта медлила с ответом. Она покосилась на Селвинов и Рэндольфа, и ей вдруг ужасно захотелось вскочить – и выбежать из комнаты. Но она, взяв себя в руки, чинно проговорила:

– Да, думаю, пора.

– Не желаете злоупотреблять гостеприимством? – с усмешкой спросил Рэндольф.