Фортуна благоволит грешным

Он рисовал мой портрет и… В общем, именно тогда все и случилось.

– Надо было мне стать художником. – Бенедикт вздохнул. – Боюсь, сейчас слишком поздно.

Шарлотта поперхнулась смешком.

– Вы довольно неплохо справляетесь и без кисти в руках.

Он пожал плечами, потом спросил:

– Селвин знает правду о Мэгги?

– Да, знает. Но он никогда не говорил об этом публично. Надеюсь, никогда и не скажет. Сейчас Мэгги живет как законный ребенок. А если станет известно, что она – незаконнорожденная… Внебрачный ребенок может надеяться найти место в обществе, если только отцом был герцог королевских кровей. Остальных незаконнорожденных детей ждет самое беспросветное будущее.

– Проклятая страна, – пробурчал Бенедикт. – Ладно, не будем об этом. Итак… После того как произошли некоторые события, вы уехали в Лондон, а Селвин продолжал и дальше писать ваши портреты, не так ли?

– В общих чертах – так. Но был еще один момент… Когда я ему сказала, что беременна, он отказался на мне жениться. У него были более высокие устремления, чем женитьба на дочери викария.

Бенедикт снова выругался – тихо, но весьма красноречиво.

– Это и положило конец нашему роману, – добавила Шарлотта.

– Могу себе представить, что чувствует женщина, когда ей говорят, что она недостаточно хороша, чтобы на ней жениться.

– Да уж… – Шарлотта провела указательным пальцем по обоям на стене, следуя извилистым линиям виноградных лоз. В детстве эти обои всегда производили на нее гнетущее впечатление и казались старомодными. – Впрочем, оказалось, что Эдвард был кое в чем прав. Ведь он действительно сумел найти себе лучшую партию. Его слава художника привлекла к нему внимание дочери графа.

– Это вы привлекли к нему внимание дочери графа. – Бенедикт соскользнул со стола. – Иногда наш мир бывает очень странным местом, Шарлотта Перри – Перл. Могу сказать только одно: может, он и завоевал руку женщины, которая богаче вас, но она не может быть лучше вас – такое просто невозможно.

Шарлотта промолчала, а Бенедикт добавил:

– Но если Эдвард Селвин знает оба ваших имени, то похоже, что он слишком много болтает. Может, надо расспросить его? Что скажете?

– Да, наверное, – согласилась Шарлотта. – Пожалуй, стоит с ним побеседовать.

– И раз так, – подхватил Бенедикт, – то вы завтра же нанесете ему визит… в подобающее время.

– Я могу нанести ему визит сразу после ланча. – Оставшиеся до этого часы казались бесконечными – и при этом слишком короткими.

– Вот и хорошо, – сказал Бенедикт, положив руку ей на плечо. – Знаете, когда я раньше получал какие-нибудь неприятные послания, мне всегда требовалось что-то для поднятия настроения. У вас так же?

– Нет, я… – Шарлотта покачала головой и невольно улыбнулась.

– Так я и думал. Давайте сходим в кухню.