Ловушка. Форс-мажор

– Никогда бы не подумала, что депутаты Госдумы столь же узнаваемы, как артисты и поп-звезды, – заметила Полина.

– Просто я всегда стараюсь уезжать именно этим поездом. Очень удобное время, да и персонал замечательный… И все-таки, молодежь, я не совсем понял цели нашей встречи. Вы хотели услышать из моих уст детальную характеристику личности господина Карзоева? Если так, извините, что не оправдал ваших ожиданий. Мы действительно очень мало знакомы.

– Нет, мы хотели попросить вас передать ему лично вот это письмо. – Ольховская достала из сумочки конверт и протянула Воронову.

– Всего-то? Обязательно передам. Причем, возможно, уже завтра днем. Если, конечно, он в очередной раз не прогуляет заседание фракции. Водится за ним, знаете ли, такой грешок.

– Вот только… – начала было Полина, но, смутившись, замолчала.

– На этот счет можете не волноваться: я не читаю чужих писем, – догадался Антон Николаевич. – Если только они, как мы уже обсудили, не вывешены на «компромат.вру».

– Извините, – еще больше смутившись, прошептала Полина.

– Ничего страшного, – улыбнувшись, подбодрил ее Воронов. – Более того, все правильно. Как говорят ихние цээрушники: «В Бога мы верим, всех остальных – проверяем».

Паша проводил Воронова до тамбура, где они пожали руки и пожелали друг другу дежурной удачи. Уже войдя в вагон, депутат вдруг неожиданно обернулся и заговорщицки подмигнул Козыреву:

– Завидую тебе, брат. Второй раз встречаемся, и второй раз ты появляешься в сопровождении очаровательной спутницы. Причем уже с новой, но не менее прелестной. Выходит, в жизни российского офицера все-таки есть и положительные стороны?…

За всей этой вечерней суетой с ее мотаниями взад-вперед-обратно они и не заметили, как на город тихой сапой наползли и в нерешительности застыли сумерки. Словно бы никак не могли вспомнить, какой нынче должна явиться ночь: все еще белой? Или уже не то чтобы очень?… Но тут, словно в напоминание, что август берет свое, дрожащим неоновым всполохом зажглась и замерцала над площадью гигантская надпись, уведомляющая всех приезжающих о том, что когда-то этот город был городом-героем. Среагировав на такой условный сигнал, в недрах подстанций и энергосистем щелкнул некий невидимый глазу тумблер, и жиденькие фонарные огни, явно проигрывающие в своей ослепительности витринам бесконечных бутиков, дружно выдохнули, подсветив перешедший на праздную жизнь Невский.

Как раз в этот самый момент Паша с Полиной вышли из здания вокзала и неторопливо добрели до припаркованной в нарушение всех правил машины. Бойкий местный парковщик, почуяв верную добычу, радостно ломанулся к ним, однако внезапно дорогу ему перегородил невесть откуда нарисовавшийся охранник Сева.