Ловушка. Форс-мажор

– Молодой человек, вы забываетесь, здесь дамы.

– Прости, Катюш, вырвалось…

– Прощаю, – отмахнулась Катерина.

Она еще какое-то время щелкала невидимыми тумблерами в своей рыжей голове, а потом смешно тряхнула челкой и не допускающим возражений тоном подвела черту:

– Значит, так: мы едем вместе.

– Никаких «но». Во-первых, друг моего друга – это мой друг. А во-вторых… Ты что же, считаешь, что хотя бы как специалист я совсем ни на что не гожусь?

– Я так не говорил, вот только…

– Паш, я все поняла, не надо считать меня за идиотку. Если по приезде на место я увижу, что твоей Полине в данную минуту требуется отнюдь не конструктивный профессиональный совет, а всего лишь необходимо поплакаться в мужскую жилетку, я это сразу пойму и оставлю вас наедине. Причем безо всяких обид и претензий со своей стороны.

– Кать, ну зачем ты так?

– Все, хватит размазывать сопли. Все мы взрослые люди. Все прекрасно все понимают. Поехали. Кстати, у тебя на тачку деньги есть?

Козырев неопределенно пожал плечами.

– Так я и думала. Давай, огородами выдвигайся на выход и жди меня на аллее. А я пойду, стрельну… не боись, не у Виталика, у Лерки… пару сотен тугриков. Ибо сегодня сама на мели. Все, жди, пять минут, не больше…

Уже поздним вечером в межрайонном изоляторе Ладонина скучно и медленно осмотрели. После формальных записей и выяснения об отсутствии жалоб Ладонин обратился к сержанту:

– Слышь, браток, дай-ка ты мне огрызок хозяйственного мыла и скажи по-хорошему: «От МВД!»

Сержант заулыбался. Протянул ему осьмушку бледно-коричневого мыла и произнес:

Когда перед Игорем открылась дверь камеры, он грозно поинтересовался:

– Спидосодержащие не сидели?

– Не боись, заваливай. Меня бы в такую всем махом не затолкали, – послышалось изнутри. Ладонин тут же заржал, ибо на полатях сидел небритый Ян, собственной персоной.

Яна Ладонин знал еще с 1991 года. Тогда Игорь зашел в «договорник» на Суворовский: ему срочно понадобилась граната, которыми в ту пору торговала Зина, и попал под замес. Грамотно спасаясь от оперов, он выскочил во двор и влетел в «восьмерку» к Яну, который был крышей Зины. Игорь по запарке крикнул: «Атас, кипеж!» – и тут увидел, что Ян сидит вусмерть укуренный и абсолютно не в курсе, что их в данный момент окружают. Непонимающим взглядом Ян посмотрел на Ладонина, затем медленно-медленно моргнул и со словами: «Бон джорно» – дал такой полный ход назад, что снес водосточную трубу, а также свой и чужой бампер. После этого, странно выплюнув из себя фразу: «Не надо было ехать в Оклахому», – Ян, разогнавшись, вылетел на Суворовский, где возле Охтинского моста их остановил железобетонный столб. Ладонин тогда вышел через лобовое стекло. Самое удивительное, что погони за ними не было.