Формула преступления

Засунув руку между матрацами, Ванзаров выудил пузырек темного стекла с притертой крышкой. Склянка до половины заполнена белесым порошком. Поднеся находку так близко, чтобы читалась этикетка с латинским названием, Родион спросил:

Она слепо сощурилась:

— Неужто яд крысиный…

— Как у вас оказался мышьяк?

Полноватый юнец стал злым и колючим, словно приставленный к горлу ножик. Няня отшатнулась, схватилась за грудь и упала на стул:

— Да что же ты, миленький… Неужели подумал… Что я… Альбертика моего… Да я же его выкормила вот этой грудью, он же мне как родной… Что же ты удумал, изверг, что я ребенка отравлю? Кровиночку мою… Всю душу вложила… Да как мог такое… Пожалей старуху…

Но в этот раз жалости не нашлось. С беспощадным спокойствием Родион потребовал прекратить истерику.

— Вас никто не обвиняет пока. Я спросил: откуда в вашей кровати взялся пузырек с ядом?

Нянька так и держалась за сердце:

— Откуда мне знать! Целый день за детьми бегаю, дверь никогда не запирую, красть у меня нечего… Кто хочешь, заходи… Сегодня такая суета, никто бы и не заметил… За что же со мной так? Только добро людям делала…

— Иногда делать добро опасно… — заметил юный логик, но тут же спохватился, что такие мысли не совсем уместны. — Кто-нибудь заходил в детскую?

— Разве смотрела… Если бы знала… Постой-ка… — Федора встрепенулась. — Когда возвращалась, видала, что из детской вышла барышня…

— Маргаритка, сестра хозяйкина… — выдохнула няня и, пожалев, что проговорилась, зажала рот.

Слово — не воробей. И сыскная полиция его уже поймала. Теперь Родиона интересовало другое:

— Родственники Сундукова дом хорошо знают? Где что лежит?

— Отчего же не знать. Каждое воскресенье наезжают. За ними никто не присматривает. Ходят где хотят…

— Где хранился этот флакон?

— В кладовой, где же еще…

От няньки потребовали показать место, и немедленно. Придерживаясь за стены, Федора прошлепала на кухню, пустую от поваров, но полную брошенными кастрюлями и сковородками, прошла и встала на пороге кладовой. Из темной глубины пахнуло букетом съедобных запахов. Не стоит и браться, чтобы описать сундуковское изобилие, тут было все: от мешков гречневой крупы до копченых окороков, подвешенных к потолку. В английском замке все это полагается хранить в подвале, но петербургские почвы настолько пропитаны болотами, что самый надежный погреб скоро отсыревает. Незачем и копать.

Федора указала на большой стеллаж с хранилищем химикатов, нужных в быту. Круглая отметина в пыли нашлась на второй полке снизу. Кажется, флакончик не беспокоили давно.

— Дверь все время нараспашку? — спросил Родион.

— Чего запирать, всякую минуту что-то требуется. То одно, то другое, гоняют людей почем зря.